Книга Сорока и Чайник, страница 39 – Артём Скороходов

— Тэ-экс, а тут что у нас? — полез Зюйд в другой ящик. Потом скривился: — Тут хун. Вот это точно дрянь. Только психи и кальмары его и пользуют. Сорока, слышал про хун? Ну или «сундук»? Говорят, его пчелы из трупов делают.

— Пчелы? — слегка удивился Фёдор.

— Ну, не наши пчёлы, а кто там у них в Каганате водятся?

— Понятия не имею.

— Брешут, наверное. Но я бы не стал такое принимать. Гадость.

Зюйд кинул конвертик Фёдору. В бумаге оказалась тёмно-зелёная масса, похожая на тесто. Она пахла так же, как пирожки, которые Фёдор покупал в Восточном квартале у торговцев из Жиньшэ.

— Его едят?

— Кого? — не понял Зюйд.

— Ну, хун. «Сундук».

— А-а. Нет. Ты что. Курят, и понемногу. Едят только те, у кого совсем с головой непорядок. Это и не дурь вовсе. Скорее экспресс-паровоз в психушку. Причем без удовольствия. Бессмысленная и дорогая ерунда.

Фёдор кивнул и перекинул конвертик назад Зюйду.

— Положи на место.

Наконец Зюйд угомонился и сел на скамейку. Грузовик мерно пыхал паром, ямы кончились, и дальше ехали по ровной дороге.

Фёдор начал засыпать. Ночь, мерная работа двигателя, легкое покачивание паромобиля.

— Сорока, а Сорока? — снова оживился Зюйд.

Фёдор решил не отвечать. Он уже почти заснул.

— Сорока, эй. Не спи на посту.

— Ну, что тебе? — устало ответил ему Фёдор.

— Не, ну ты видел големов? Вот ведь звери! Жуткая вещь.

— Автоматоны и автоматоны. Только из керамики.

— Ну, не скажи. Железки как-то попривычнее. Я слышал, големов часто на кораблях используют.

— Они воды не боятся, — ответил Фёдор, закрывая глаза и пытаясь поймать дремоту.

— А! Ну да! Логично.

— И огня тоже. Поэтому их кочегарами ставят.

— А ты откуда всё знаешь? А, Сорока?

Ответить Фёдор не успел. Раздался полицейский свисток, и грузовик, заскрипев тормозами, начал останавливаться. Сон мгновенно отступил. Фёдор привстал, не понимая, что делать. Бежать? Прятаться?

— Тихо, тихо, не суетись, — прошептал младший Зюйд, ловко вытаскивая револьвер, а потом гася фонарь. В темноте раздался звук взводимого курка. Фёдор судорожно полез во внутренний карман куртки, доставая оружие. С первого раза это не получилось, сначала рука не попадала в карман, потом она не могла правильно ухватиться за рукоятку. Наконец, справившись со своим револьвером, Фёдор замер. Рука подрагивала.

— Тихо, Сорока, — раздался рядом шепот. — Не шевелись.

Снаружи раздавались голоса, что-то басил незнакомый голос, что-то отвечал Борей. Из-за гудения двигателя слов было не разобрать. Рядом с кузовом тяжело топали сапоги. Фёдор сжал зубы, в груди появился комок. Вот сейчас распахнется полог и… И что? Он будет стрелять? В полицейского? Фёдор, конечно, готовился стать военным. И да, там бы пришлось стрелять. Но вот так? В полицейского? Из грузовика, полного наркотиками? Шаги остановились напротив двери. Вот сейчас откинут полог. Фёдор взвел курок. Звук был оглушающим. Фёдору показалось, что его услышали все на сотню шагов вокруг. Секунды тянулись мучительно долго. Вот сейчас. Стук сердца оглушал, дыхание перехватывало. Вот сейчас точно!

Снаружи кто-то рассмеялся и раздался крик:

— Проезжайте!

Грузовик заскрипел, а потом дернулся, начав движение. Спустя минуту Зюйд зажег фонарь. Фёдор сидел, опустив голову, так и не убрав револьвер назад. Рука всё еще подрагивала.