Книга Сорока и Чайник, страница 41 – Артём Скороходов

— А найти работу? Наконец-то выйти замуж за своего… как там его…

— Александр.

— Вот, выйти замуж за Александра и свалить из этого гадюшника.

— У него сейчас сложный период. Его картины никто не покупает…

— А пусть рисует не картины, а вывески для лавочников, портреты престарелых ловеласов, не знаю, наверняка есть что-нибудь такое, куда художник может приткнуться? Ну или брось его, найди себе какого-нибудь банкира там или промышленника. Да хотя бы инженера.

Лицо Лизаветы вытянулось, она вся сжалась, вскочила и прошипела:

— В таком тоне я не собираюсь продолжать разговор!

Фёдор закрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Ладно, — сказал он после короткой паузы. — Извини. Я больше не буду.

Девушка немного подумала, но потом снова села. Глаза ее метали молнии.

— Прости. Но ничем хорошим наш отец и брат не закончат. И когда они будут падать, тебе тоже достанется.

— У отца снова появились деньги, — после минутного молчания сказала Лиз.

— Удивительно! И откуда же? Опять занял у кого-нибудь?

— Не надо иронии. Деньги появились, и довольно много. Отец и брат просто расцвели, мотаются по приемам, смотрят на всех свысока.

— Да опять просадит в карты или на бегах. Так же, как и всё состояние матери. В первый раз что ли?

— В доме появились какие-то очень мрачные личности. Отец постоянно с ними шепчется. Отдал им гостевой дом. Там постоянно что-то происходит, приходят какие-то жуткие незнакомцы. И мне туда входить нельзя. Страшно, Федь. Это что-то очень нехорошее.

— Убегай оттуда, Лиз. К своему художнику, в деревню, куда угодно. Ну поживешь на супе и каше, зато…

— Что зато?

— Зато он тебя не выдаст замуж за какого-нибудь толстосума, которому ты нужна будешь только для галочки. Мол, у него жена из обнищавшего дворянского рода.

— Нет. Ну, такого точно не будет!

— Да? Ты уверена? Ладно, не отвечай. На, возьми денег, — Фёдор достал кошелек и вынул оттуда пачку ассигнаций. — И ради Хранителя, подумай над моими словами.

— Не надо, — девушка закусила губу. — Не надо, Федь. Еще с прошлого раза осталось. И да. Я тебя хотела спросить. Ты тогда выглядел очень плохо, я подумала, что ты заболел, сейчас всё нормально?

Точно! Фёдор вспомнил. Вот куда он потратил все деньги, что накопил на боях. Наелся хуна, забрал заначку и отдал сестре. Черт! Хотя… Сейчас с деньгами стало даже лучше, чем было. Ладно. Отдал и отдал. Так будет лучше.

— Да. Всё в порядке. Простыл тогда. Температура была.

— О! Еду принесли! — воскликнула Лиз. — Я голодная как волк.

* * *

Ребята после тренировки поехали в бани, но Фёдор отказался, поймал кэб и снова отправился в кабаре. Лошадь бодро бежала по влажной мостовой. Копыта мерно цокали по камням, иногда сбиваясь с ритма. Животное было резкое и нервное. Прямо как ее хозяин.

— Маме своей побибикай! — кричал он водителю паромобиля, который пытался его обогнать.

Кучер матерился, размахивал кнутом и вступал в перепалки с окружающими, доходчиво объясняя другим, кем был их отец и чем он занимался. Фёдора эти вопли отчаянно утомили. Это отвлекало его от очень важного дела. Самоуничижения, замешанного на жалости к себе. Парень решил раз и навсегда решить ситуасьон с Ингой. Да, та была эмоциональная. И занудная. Но и дня не проходило, чтобы Фёдор не вспоминал о ней. Так глупо всё вышло. 'Вот сейчас приду, — решил он, — всё ей расскажу, а дальше будь что будет. Да — значит да. Нет — значит нет".