Книга Сорока и Чайник, страница 5 – Артём Скороходов

— Второй раунд! — прогремел голос судьи.

Раздался звон рынды. Фёдор встал, поднял кулаки в перчатках к лицу и двинулся к противнику. Гренадер был чертовски ловок. Он умело избегал углов, умудрялся уворачиваться от сокрушающих ударов Фёдора и жестко бил в ответ. Оба противника тяжело дышали. Весь раунд противники кружились друг против друга. Длинные руки гренадёра держали Сороку на расстоянии. Фёдор начинал злиться. Из-за этого раскрылся и тут же получил жесточайший хук в челюсть. В глазах потемнело, и моряк упал на колено.

Судья мгновенно остановил бой и начал отсчет. «Не так просто», — подумал Фёдор, поднимаясь.

— Да, в порядке я. В порядке. Продолжаем…

— Федя соберись! — шипел Алексей. — Он начал уставать! Обрати внимание, он все чаще опускает правую руку. Как увидишь, что рука пошла вниз, так и бей! Федя, давай! За всё училище! Не подведи!

Полковник-гренадёр улыбался. Офицеры Воздушного флота смеялись. Сидевшие сзади кавалеристы, не скрываясь, пили из фляги. Зрители шумели и уже не могли успокоиться. Гул сливался, обволакивал всё вокруг. Федор думал об океане. О черных волнах, запахе соли и ужасе, который океан ему внушал. Бесконечный, первозданный ужас.

— Четвертый раунд!

Снова нокдаун! Аж потемнело в глазах. Федор чуть поскользнулся, но поднялся. Из рассеченной брови капнула кровь, ресницы слипались. Оставшимся в порядке глазом Сорока с удовлетворением смотрел на кривой нос гренадёра. «Надеюсь, я его ему сломал», — думал он.

— Да. Я в порядке. Продолжаем.

— Что?

— В порядке всё! Я в норме.

— Бокс!

Чёрт, всё плывет.

— Шнай-дер! Шнай-дер!

Федор вспомнил Ингу. Длинные черные волосы, тёмные глазища. Легкий пряный аромат духов. Тонкие длинные пальцы гладят его щеку. Что он тут делает? Почему? И главное, зачем?

— Федя, ты меня слышишь? Федя? Эй!

— Шестой раунд!

Глаза гренадёра уставшие и слегка косят. Тяжело дышит. Длинная рука летит к лицу Фёдора, тот подныривает и кулаком, всем корпусом, всем телом, бьёт снизу. Желтые глаза гренадёра смотрят странно. Как будто тот увидел что-то, что кроме него увидеть не может. Куда-то вдаль и поверх всех. Раздался грохот. Это тяжелое тело упало на настил ринга. Повисло секундное молчание, и вдруг вся толпа вокруг взревела.

Фёдор отвернулся и отошел. Надо отдышаться.

— Раз! Два!

Черные длинные волосы. Зеленое платье.

— Пять!

Запах восточных пряностей. Тихий голос шепчет: «Тео. Тео, ты мой. Ты только мой…»

— Девять! Десять! Нокаут!

Восторженный вопль будущих моряков и разочарованный гренадёров.

— Федь, ты как?

— Всё что ли? Только начало нравиться. Давай следующего, — криво усмехнулся Фёдор, слегка пошатнулся и сплюнул красным.

— Победителем финального боя! И чемпионом города Лосбург среди военных и гражданских училищ! Становится! Фёдор Сорока, Императорское военно-морское училище!

В кабаре было полно народу. На сцене выступал автоматон-фокусник. Он очень старался, но всё шло не так как планировалось. Карты валились из его металлических рук. Из «пустого» ящика внезапно вырвался страшно шипящий опоссум, укусил артиста и как молния умчался за кулисы. Исчезающие в манипуляторах разноцветные шарики выпадали из самых неожиданных мест. Публика встречала каждую неудачу взрывами хохота.

Наконец мучения закончились, и на сцену выскочил конферансье.