Книга Сорока и Чайник, страница 55 – Артём Скороходов

— Гатова! — потом он посмотрел в ящик и издал восторженный звук: — Ы! Чьи-то бошки!

В утренних сумерках Фёдор побежал прочь от скотобойни. Вокруг были какие-то бедные трущобы. Улица в ямах и конском навозе, который никто не убирал. Грязные деревянные и кирпичные дома, стойкий запах дыма. Мимо понуро плелась пара заспанных прохожих. Внезапно над улицей низко, призывно, загудела сирена. За ней еще одна. Двери в домах стали открываться. Оттуда выходили люди в рабочей одежде, поправляли кепки, запихивали в карманы свертки с едой. Здоровались друг с другом и шли в одну сторону.

Народа становилось всё больше, и Фёдора стал увлекать за собой поток людей.

— А куда все идут? — спросил он у пожилого небритого мужчины, который шел рядом.

— Так третья смена же закончилась. На завод идём. А ты новенький что ли? А чего грязный такой? Ты смотри, опускаться нельзя, надо следить за собой…

— А что за завод? Какой это район хоть?

— У, паря. Квасил вчера?

Фёдор не стал спорить и сделал грустное выражение лица. Голова у него действительно болела.

— Так где мы?

— Карьеры.

— Купчинские? Серьезно? — удивился Фёдор. Оказывается, далеко его затащили. — Слушай, отец, а трамвай где тут?

Старик махнул рукой в сторону, и Фёдор отправился туда. Денег не было, так как бумажник пропал. Дождавшись вагон, запряженный двумя понурыми лошадками, Фёдор запрыгнул сзади на подножку и наклонился, чтобы его не было видно изнутри. Старушка с корзиной, которая сидела на заднем сиденье, осуждающе покачала головой.

* * *

Сидеть скрюченным, цепляясь сзади за трамвай, было неудобно. Затекали ноги и сказывалась бессонная ночь. Как-то в детстве таким способом было ездить намного легче и приятнее. К тому же болели колени, локти и вообще все тело, особенно в тех местах, где его покусали мелкие осьминоги. Голова же просто раскалывалась. Через четверть часа Фёдор спрыгнул и вернулся на тротуар. Плохо ехать, конечно, лучше, чем хорошо идти, но как-то ему было нехорошо. Сознание слегка плыло, ноги заплетались. Хотелось свернуться где-нибудь в тихом месте и поспать.

— «Плохая идея, — сказал Умник. — Увидят тебя такого красивого полицмейстеры, и рассказывай всем, почему ты такой грязный и весь в крови».

— «А пусть и расскажет», — не согласился Змей.

— «Ага, и про контрабанду тоже пусть рассказывает? Про оружие и наркотики?»

— «Соврет пусть», — не унимался Змей.

— Ничего я врать не буду. Не в состоянии я сейчас врать. Да и не умею я.

От разговаривающего самого с собой грязного мужчины шарахнулись прохожие.

— Всё, заткнулись оба. Нельзя мне спать. Холодно на улице. Замерзну еще.

Фёдор вдруг понял, что знает район, где он сейчас находится. Он собрался с силами, дошел до знакомой двери и постучал. Дверь на цепочке открыла горничная Серафимы.

— Хозяйку позови, — опершись на косяк двери, тихо сказал Фёдор.

— Мы не подаём, уходите.

Голова Фёдора кружилась. Он тяжело сглотнул и поморщился.

— Госпожа баронесса спит, а вы уходите иначе я поли…

Глаза сами закрылись. Парень медленно осел на крыльцо и провалился в забытьё.

* * *

Глубокая чёрная вода. Холодные, медленные волны. Фёдор не понимал, где он. В чернильной пустоте появлялась маленькая точка, которая расширялась до пределов всего окружающего мира, а потом мгновенно сжималась назад. Это было неприятно. От этого болела голова и тошнило. Кто-то поднимал ему руки и ноги, пытались накрыть одеялом, но Фёдор сбрасывал его. Какие-то голоса вокруг. От них было больно. Закройте штору! Где он?