Книга Сорока и Чайник, страница 66 – Артём Скороходов

— «Скидывай груз. Скидыва-ай. В воду. Быстро».

— Заткнулся! — рявкнул Кузьма Афанасьевич.

Внутренний голос затих.

— Глядишь, может и прорвемся, может они и не за нами плывут.

* * *

— Atencion! — раздался командный голос, усиленный жестяным громкоговорителем. — Apague los motores, Acuestese a la deriva! Inspeccion aduanera!

Бодро выходя на перехват, к ним спешил корабль. В безлунную ночь можно было попытаться погасить огни, снизить скорость, чтобы колеса не так стучали по волнам. Но тут они были как на ладони, к тому же прекрасно освещаемые предательским серым небом.

— Вот вообще не понял, что вы там балякаете! — крикнул им Животное.

— Бниманье баркас! Мотор выключать, дреф лошжиться! Тамошня Королевства Тогонеро!

— Отдыхать, — бросил Кузьма в медный раструб в стене и плавно стал снижать ход. — Дерьмо…

— Бы находиться территориальные вода Королевства Тогонеро!

— «Их территориальные воды мы покинули часа два назад».

— Ну выйди, поспорь с ними, — прошептал Кузьма Афанасьевич, разглядывая скорострельную пушку небольшого калибра, которую навели на его судно.

Корвет сделал лихой вираж и вышел рядом с бортом баркаса. Колеса закрутились против хода и боевой корабль остановился. Кузьма Афанасьевич щурился, так как их маленькую палубу и небольшой экипаж из человека и автоматона осветило сразу несколько прожекторов. Еще и на прицел взяли. Вояки.

— Назовите себя! — раздалось сверху из темноты.

— Баркас «Несчастливый». Капитан Кузьма Покрывашкин. Рыбу мы ловим. И осьминогов.

— По ночам?

Кузьма пожал плечами.

— Когда ловится, тогда и ловим.

— Ignacio, comprueba, — раздалось сверху.

Из-за борта к ним на палубу упала веревочная лестница. Через минуту, стуча сапогами, к ним на палубу взгромоздились пара здоровенных таможенников в желтой с красным форме. Баркас слегка накренился.

— Бумаг на рыбну ловлю в королевских водах есть? — сержант подошел к хозяину баркаса.

Кузьма молча протянул ему желтую промасленную бумагу.

— Поймали много рыб?

— Нихрена, — вставил автоматон из-за спины Кузьмы Афанасьевича.

— Как звать? — посмотрел на него сержант.

— Животное, — пророкотал автоматон, оттопырил локти, засунул все четыре руки себе за спину, вытянулся по стойке смирно и глупо оскалился.

Сержант слегка закатил глаза, покачал головой и пошел на корму.

— Тут рыба! — через пару минут крикнул сержант из трюма. — Мало! Сети мокрые, все нормально.

— Ignacio, devuelve.

— Удачи офицер, — медовым голосом пророкотал автоматон таможенникам, которые поднимались по веревочной лестнице.

Когда корвет отчалил, обдав все вокруг солеными брызгами, Кузьма покрутил головой и крикнул в медный раструб в стене кабины:

— За работу!

В ответ из трубы раздалось глухое неразборчивое ворчание. Баркас зашипел паром, колеса провернулись, лопасти ударили по черной воде.

— Плохо, Животное, — тихо сказал Кузьма Афанасьевич. — Они нас наверняка запомнили.

Автоматон жутковато оскалился. Когда робот пошел проверить трюм, в свете поднимающегося из-за горизонта солнца можно было заметить, что в каждой из четырех рук он держал по револьверу.

— По команде «равняйсь» все поворачивают голову направо. Направо, я сказал! Направо — это туда! Правое ухо выше левого. Выше! Вы должны видеть грудь четвертого человека от себя. Спину выпрямить! Руки по швам! Не вертеться и замереть! Вы глухие или тупые⁈