Книга Сорока и Чайник, страница 84 – Артём Скороходов

Девушка скорчила рожицу.

— Что? Нет?

— Не-а. Не угадали. Первая версия и то была лучше.

— Не расскажете?

— Расскажу. Но давайте потом. Иначе у меня могут быть неприятности.

— Без проблем, миледи. Умолкаю и не смею донимать вас вопросами.

Они мило поболтали о жаре, о кальмарах и о том, что еда в походе ужасна на вкус. Тут уже вернулся Тайвин, и Сорока, коротко поклонившись, покинул брата с сестрой. Девушка ухмыльнулась ему вслед, вынула из рюкзака морилку и занялась своим любимым делом. Отловом местных экзотических жуков.

Фёдор вернулся назад и привалился к тому дереву, рядом с которым лежал его рюкзак. Первый голем совсем расслабился, голова его запрокинулась назад, глаза были закрыты, а из открытой керамической пасти падали капельки масла. Уснул что ли? Второй же мрачно зыркал по сторонам, и Фёдору показалось, что автоматон что-то поднял с земли и засунул к себе за пазуху.

— Кончай привал, — рявкнул капитан. — Поднимаемся!

Народ стал медленно вставать и собирать вещи. Фёдор вручил рюкзак Григорию:

— Твоя очередь нести.

* * *

Уже темнело, когда они наконец добрались до деревни кальмаров. Фёдор ожидал увидеть десяток шалашей, в которых бы ютились бы пара десятков головоногих, завернутых в обноски одежды. Но их встретил высокий частокол из заостренных брёвен. Рисовые поля окружали довольно большое поселение. Навстречу экспедиции вышло множество местных. У Фёдора зарябило в глазах от огромной толпы, пёстрой одежды, украшений, оружия, шевелящиеся щупалец и круглых безумных глаз.

Профессор быстро договорился о том, что они установят лагерь на окраине поселения. Экспедиция начала ставить палатки. Разожгли пару костров. Капитан, профессор и пара бойцов отправились в городок на переговоры.

Лагерь был разбит, посты выставлены, ужин приготовлен и съеден. В поселке, за частоколом, звучали громкие и непривычные звуки кальмарьей музыки. Несколько головоногих притащили припасы, мелкий речной жемчуг и какие-то поделки для торговли.

— Григорий, ну что, я договариваюсь с местными девчонками для тебя? — спросил Фёдор.

Солдаты заржали, а Гриша возвел глаза к небу, потом взял топор и пошел колоть дрова.

Вахта Фёдора была далеко за полночь, поэтому он завалился спать. Практически сразу уснул, не обращая внимания на оживление в лагере экспедиции, бульканье торговцев и разговоры у соседнего костра.

Когда в четыре утра его растолкали, он чувствовал себя немного разбитым. Кружка заваренных кофейных зёрен привела его в чувство. Приняв пост, он сел рядом с догорающим костром, подкинул дров и стал спокойно и не двигаясь разглядывать опушку джунглей. Было очень тихо. Небо потихоньку светлело, над окружающими рисовыми полями поднималась утренняя дымка.

Один из големов бесформенной кучей лежал рядом. Похоже, опять вырубился. Фёдор вообще с удивлением заметил, что даже у таких примитивных машин, как автоматоны-големы, есть свой характер. Например, вот этот вообще не любил шевелится. Все его движения были скупыми, он не вертел лишний раз головой, не делал лишних шагов. Чтобы его поднять и заставить дальше нести его паровой самовар, приходилось пинать его два, а то и три раза. Фёдор за глаза называл его «Живчиком».

Второй же автоматон был ужасно хитрый, он постоянно, то забывал тюки с вещами на стоянках, то пытался утянуть себе лишнюю порцию угля. Иногда, когда Фёдор поворачивал к нему голову, выяснялось, что робот пристально смотрел на него, но тут же отводил свой взгляд. Вот и сейчас. Живчик спит, а второй где-то шляется.