Книга Кислый привкус смерти, страница 107 – Аю Кувагаки

Нет. Я не хныкала. Мне не было грустно или больно – я чувствовала только досаду.

Ну почему это должно было случиться именно со мной?! Почему я до самого конца должна быть жертвой издевательств Сагами?! Ну почему я не могу хотя бы раз оказаться на противоположной стороне?!

И тут меня как громом поразило. Я впервые осознала свою истинную сущность.

Я всегда ненавидела Сагами. Он был ужасным эгоистом, который ради собственной прихоти убил моего отца и погрузил всю мою жизнь в хаос.

Однако на самом деле я и сама хотела стать одной из угнетателей. Я восхищалась теми, кто мог избавиться от любого, кто им не нравится, и всегда мог постоять за себя. Насколько же легче мне было бы, если бы я могла жить так же, как он! Я думала даже, что, сумей сделать то же, что сделал десять лет назад Сагами, только еще раньше, мне никогда не пришлось бы пережить те адские дни в курятнике. Да и в целом мне не пришлось бы столько всего терпеть, и моя жизнь была бы намного приятнее.

Я не смогла простить Сагами из-за той удушающей тоски, что он вызывал. Да, я безумно ему завидовала. Всегда.

Но! Глаза заволокло горячей, как кипяток, пеленой слез, не дававшей ничего разглядеть. Но я не могла стать такой, как Сагами. Я была одной из обреченных быть угнетенными. Рожденные под той же звездой родители и сестра были уже убиты. Судьбу не изменить. Вот почему сейчас я была так раздосадована.

— Нет, так ты портишь всю атмосферу… – Мне показалось, что голос Сагами, словно насмехаясь над моей слабостью, раздался откуда-то с высоты. – Будь смелее, как и положено врагу!

Сагами смеялся надо мной. Нет. Пока все перед глазами расплывалось из-за слез, в голове роились мысли. Этот насмешливый голос не принадлежал Сагами Сё, это голос его отца. Потому что сына уже нет в живых.

В голове вдруг словно что-то взорвалось, словно метеорит, упавший на землю. Ах да, Сагами Сё убила моя сестра. Да еще и сделала это так умело, что об этом происшествии никто не узнает.

Метеорит, сияя, врезался все глубже в мозг.

А что, если момент мести за убийство отца принес Хине удовольствие?..

Мне показалось, что я вдруг услышала ее мысли в тот миг: «Приставить к горлу сверкающее лезвие и изо всех сил провести ножом по шее. От одного взгляда на искаженное болью лицо хочется большего…»

И тогда на ее лице, должно быть, было такое выражение, какого я за эти десять лет ни разу у Хины не видела.

Горячие слезы понемногу высыхали, и теперь я могла разглядеть окружающее пространство.

Я думала, что мы с Хиной похожи, потому что мы иногда встречались и жаловались друг другу на свою несчастную жизнь. Но Хина, возможно, так не думала. Может, она просто подстраивалась под меня, влачившую скучное существование? Она жаловалась на трудности на работе, но почти не рассказывала о своих романтических отношениях, которые, кажется, никогда не прерывались. Она молчала из жалости ко мне, никогда не пользовавшейся популярностью у противоположного пола. Наверняка так и было.

Почему? Да потому что сам тот факт, что Хина убила Сагами Сё, доказывал, что она на самом деле была одной из угнетателей. Пусть он и был ненавистным ей преступником, но она из собственной прихоти забрала жизнь человека, уникальную и неповторимую, как и любая другая.

Саму Хину тоже убили почти сразу после исполнения ее заветного желания. Это сделал отец Сагами. Но это был естественный итог внутривидовой конкуренции, а значит, она с самого начала не была угнетенной.