Книга Кислый привкус смерти, страница 47 – Аю Кувагаки

Если подумать, то точно такому же маленькому Нами всегда помогало наличие рядом моря – благодаря ему в городе были туристические места и даже какие-то известные местные товары. В то же время в Тикуно я никак не могла припомнить ни достопримечательностей, ни продуктов, которыми славился бы этот городишко. Скорее всего, никто и названия его не знал, пока Домори не открыл свой бар, впоследствии получивший известность. Само собой, плачевное экономическое положение города отразилось и на его внешнем виде.

Я вышла из автобуса и очутилась перед домом среднестатистического для Тикуно возраста и размера. По табличке с фамилией Кобаяси я поняла, что это, несомненно, было жилище дяди. До окончания старшей школы Хина жила тут с ним, его женой и двумя дочерями. Я же последний раз видела дядю на похоронах отца десять лет назад.

Набравшись смелости, я позвонила в дверной звонок – а вот и мое «боевое крещение»!

Как только я назвала свое имя вышедшему в прихожую дяде, он нахмурил брови.

— Да уж, натворила твоя сестра делов… – И тут же накинулся на меня, опасливо поглядывая по сторонам и понизив голос: – Да ты хоть знаешь, каково нам всем сейчас?!

Я, конечно, не Хина, но в маске была очень на нее похожа, чем, видимо, и вызвала такой гнев дядюшки. Похоже, он не сомневался в том, что обвинения СМИ в адрес моей сестры справедливы и она правда мошенничала со страховкой.

— Воспитывали ее, воспитывали – и на тебе! И на кого замахнулась – на господина Домори! Теперь и на моих дочерей смотрят как на проституток каких-то…

Я украдкой перевела взгляд в глубь дома. В коридоре никого не было видно, но мне показалось, что где-то вне поля зрения кто-то, затаившись, наблюдает за происходящим у двери. Наверняка тетушка или ее дочери. В старших классах Хина признавалась мне, что характер у двоюродных сестер был не из приятных.

Пока я так размышляла, дядя, брызгая слюной, продолжил свою гневную тираду, заставив меня отпрянуть:

— Теперь еще и ты заявилась! Чего тебе тут надо?!

Навряд ли он пустит меня в дом и даст посмотреть выпускной альбом Хины, так что я поспешила ретироваться.

Ну и чего еще ты ожидала, дура? Эти родственнички даже не удосужились ответить на сообщение о смерти Хины. Я решила смириться с невозможностью посмотреть выпускной альбом и сосредоточиться на поиске знакомых Домори, но даже подумать не могла, что впереди меня ожидало несколько часов чистых страданий.

Свое исследование я начала с похода по адресам одноклассников Домори. Здесь, в провинции, гораздо больше людей оставались жить в родном доме. Особенно много среди оставшихся было парней – по всей видимости, они наследовали хозяйство родителей. И даже у тех из одноклассников Домори, кто уезжал, чтобы начать самостоятельную жизнь, в городке оставались родственники, и все они слышали о деле Хины.

Кого бы я ни посещала, везде меня ждала одна и та же реакция. Они хмурились, как дядя, – ни один даже не сомневался, что обвинения в мошенничестве со страховкой справедливы, а Домори едва не стал жертвой преступного замысла моей сестры.

— А, так ты сестра той мошенницы!

— Что, теперь ты решила обмануть господина Домори?

— Я сейчас полицию вызову!

Некоторые из них говорили совсем уж бессердечные вещи. Такие, по сравнению с которыми даже брань дяди казалась теплым приемом. Дело кончилось тем, что во мне стали видеть ту сумасшедшую, что преследует Домори.