Книга Твоя последняя ложь, страница 163 – Мэри Кубика

— Почему ты убила Ника? – спрашиваю я. – Почему, Иззи, почему? Что он тебе сделал?

Выражение лица у нее меняется, и внезапно она выглядит смущенной. Она хорошая актриса, надо отдать ей должное, но ведь еще и убийца…

— Как тебе это удалось? – спрашиваю я. – Ты поехала вслед за ним на балет? Проследила за ним на обратном пути домой? Это преднамеренное убийство! – бросаю я ей, уже по-настоящему расплакавшись. Я не хочу плакать, но слезы все равно текут по моим щекам, пока я все это говорю, представляя себе какую-то стычку между Ником и Иззи, какое-то выяснение отношений перед дверью балетной студии по неизвестным мне причинам. Видела ли это Мейси? Заметила ли она, как Ник и Иззи ругаются между собой? Или, может, это произошло во время занятий и Мейси, находясь под бдительным присмотром мисс Бекки, ничего не видела?

Я вспоминаю наш последний разговор по телефону, когда мы с Ником говорили про ужин. Просто самый заурядный, совершенно обыденный разговор, похожий на тысячи других разговоров, которые у нас были. Он не знал, что умрет. Что бы ни произошло между ним и Иззи в тот день, это еще не началось. Я говорю себе, что это случилось позже, после того как он поехал домой. Не было никакого плохого человека – что подразумевало мужчину. Это была плохая женщина. И этой плохой женщиной была Иззи, но из-за того, что солнце било ей в глаза, Мейси этого не поняла.

— О чем ты говоришь, Клара? – спрашивает Иззи. – Я не убивала Ника. Ника убил сам Ник. Мы все это знаем.

— Нет уж, Иззи! Это ты убила Ника. Ты! Сидя вот в этой самой машине! – рявкаю я, указывая рукой на «Шевроле» моей матери. – У меня есть доказательства!

После чего рассказываю ей, что Бетти Маурер заметила черный автомобиль марки «Шевроле», покидающий место происшествия, и что серебряный медальон с надписью «Иззи» намертво привязывает ее к этой машине. К орудию убийства.

— О Клара… – произносит она с каким-то странным сочетанием негодования и жалости. – Ты такая же ненормальная, как и твоя мать…

И я очень обижаюсь на эти слова, хотя и не за себя, а за свою маму. Предполагалось, что эта женщина любит мою мать, заботится о ней лучше, чем мы с отцом!

— Все знают, что Ник был никудышным водителем. За что и поплатился, – говорит Иззи, хотя, конечно, все это совсем не так. Я не могу позволить ей отвлечь меня, увести в сторону, когда она напоминает мне, что Ник и Мейси были в момент аварии совсем одни и что, как уже бессчетное количество раз говорил мне детектив Кауфман, их автомобиль вылетел на обочину и врезался в дерево исключительно по причине безбашенной манеры езды Ника. Во всем виноват один только Ник.

— У тебя разыгралось воображение, Клара, – говорит она мне. – У тебя стадия отрицания. Ты должна принять факты, Клара, и не позволять этим фантазиям морочить тебе голову. Ника убил сам Ник, – повторяет она. – Он единственный, кого можно винить в случившемся.

Нет уж, говорю я себе. Это была Иззи. Это она убила Ника. Это совершенно очевидно. Ну конечно же, это она! Я связала ее с орудием убийства. Иначе и быть не может.

— Нет, Иззи! – огрызаюсь я. – Это твоих рук дело. Это ты сделала. Ты!

А затем я допрашиваю ее, требуя объяснить, как она оказалась в машине моей матери – если то, что она говорит, правда – и как ее медальон оказался под сиденьем.