Книга Твоя последняя ложь, страница 64 – Мэри Кубика

Паркшор-драйв находится почти в девяти милях к югу от нашего дома. В начале часа пик это как минимум минут пятнадцать езды – нужно выехать из нашего района на шоссе, минуя заправочные станции и рестораны, и ехать по нему, пока пейзаж опять не станет обитаемым и вновь не покажутся жилые дома. На Паркшор они довольно старомодного вида, построенные в пятидесятые-шестидесятые годы прошлого века, когда в пригородной жизни американцев преобладала архитектура в фермерском стиле. Деревья высокие и раскидистые, дома скрыты листвой. Когда я сворачиваю на Паркшор, с полдюжины мальчишек играют в бейсбол прямо посреди улицы. Они расступаются передо мной, словно Красное море перед Моисеем, чтобы я могла проехать.

— Видишь ее, мамочка? – спрашивает Мейси, имея в виду собаку. – Куда она побежала?

— Не знаю, Мейси, – заявляю я, оглядываясь через плечо, чтобы сверкнуть умиротворяющей улыбкой, и протягивая руку, чтобы похлопать ее по коленке. Я не хочу ей лгать, но как это все объяснишь? – Может, куда-то сюда? – предполагаю, проезжая дальше по дороге и подкатывая к дому, который, согласно «Белым страницам», зарегистрирован на Мелинду Грей. Сворачиваю на обочину и смотрю на приземистое строение, окруженное вечнозелеными кустами и деревьями. Смотреть особо не на что. Дом маленький и невзрачный, и теперь, когда я здесь, я и понятия не имею, что делать. Припарковать машину, подойти к двери и постучать? И что я ей скажу? Прямо с ходу поинтересуюсь, был ли у них с Ником роман? Или придумаю какое-нибудь оправдание своему появлению: типа, я что-то продаю вразнос или я из миссии Церкви Святых последних дней – приехала проповедовать Евангелие и возвещать о своей вере, чтобы хоть одним глазком глянуть на женщину, которая отняла у меня мужа? Мне интересно, как она выглядит, и воображение рисует крошечную фигурку с фотографии в интернет-профиле, белое бикини и саронг, пока она не обретает стать супермодели, не превращается в красавицу-купальщицу с длинными стройными ногами и огромной грудью.

Но еще меня интересует этот судебный запрет. Выскажусь ли я с ходу насчет него? Нацелюсь ли на нее пальцем и потребую объяснений, почему она добивалась судебного ордера о защите от Ника? Ник никогда в жизни не причинил бы ей вреда.

Но вместо этого я остаюсь в машине. Никуда не иду. Сижу и жду, уверенная, что если буду сидеть так достаточно долго, то увижу, как ее черная машина въезжает на узкую подъездную дорожку, или что она выйдет из дома, чтобы выгулять собаку, или забрать почту, или посидеть на крыльце с бокалом вина и книжкой.

Но ждать с четырехлетним ребенком и грудным младенцем на заднем сиденье практически нереально. Разведывательная миссия с детьми на хвосте… Это дело непростое. Очень скоро Мейси начинает ныть, что она не может найти собаку, что она нигде не может ее найти, и я говорю ей, что мы должны вести себя тихо, чтобы не спугнуть эту собаку.

— Если мы будем сидеть здесь, Мейси, то, может, собачка сама подойдет к нам, – предполагаю я. – Но мы должны вести себя тихо.

Прижимаю палец к губам, и умница Мейси высказывает предположение, что, может, поможет еда и если мы оставим возле машины чего-нибудь вкусненькое, то собачка подойдет к нам. Только вот, естественно, у нас нет никаких лакомств для собак, никакой еды, кроме нескольких крекеров «Золотая рыбка», которые я постоянно держу в пластиковом пакете на дне своей сумочки, так что я опускаю боковое стекло, выбрасываю наружу пригоршню крекеров и смотрю, как Мейси с оптимизмом ждет появления собаки.