Книга Обмен, страница 37 – Джон Гришэм

Желудок вновь взорвался болью, и Митча стошнило в унитаз. Переждав, он оперся о ванну и повернул краны. Пахло от него плохо, нужно помыться. Лежа на спине, он стянул боксеры и пижамные штаны, затем рубашку. Они вымокли от пота и воняли рагу. Он бросил их в душ, решив застирать позже. Кое-как удалось забраться в ванну, не переломав костей. Вода была слишком холодной, и он сделал потеплее. Струи текли по голове и по шее. Ванна наполовину заполнилась, Митч выключил воду и долго отмокал с закрытыми глазами. Все нещадно кружилось. Часы на столешнице показывали без двух минут два – он проспал меньше трех часов. Митч массировал виски и ждал, пока пройдет головокружение.

Если это пищевое отравление, то Джованне так же плохо. Оба ели рагу, пили вино и начали с мартини. Нужно ей позвонить – она всего через четыре номера от него. Вдруг она в таком же состоянии? Вдруг умирает?

Проблема в том, что ходить он не мог. Митчу было трудно лежать неподвижно в теплой воде, поскольку голова кружилась, словно на карусели. Он увидел на двери толстый белый халат и твердо решил добыть его, чтобы прикрыть наготу. Вылез из ванны, нащупал полотенце и вытерся, затем сдернул с крючка халат и надел. Вновь накатила тошнота, и он растянулся на холодном кафельном полу, ожидая, пока пройдет. Не будь желудок пуст, его бы еще вырвало.

Митч подполз к письменному столу, поднял телефонную трубку и нажал кнопку вызова портье. Никто не ответил. Он выругался, попробовал еще раз. Никого. Он опять выругался и вспомнил о Самире, своем единственном приятеле в этом городе, который мог бы найти врача или даже больницу. Мысль о том, что его увезут на скорой в больницу страны третьего мира, ужасала, как, впрочем, и мысль о том, что его найдут мертвым в номере отеля за полмира от дома.

Следовало попить воды, но бутылка на глаза не попадалась. Прошло пять минут, десять, и Митч поклялся себе дотянуть до тридцати, ведь к тому времени он все еще будет жив и даже поправится, верно? Внезапно нутро вновь обожгло огнем, начались спазмы. Он наклонился на бок и попытался сдержать позыв. Тщетно. Рвало уже не вчерашним ужином – тот давно вышел. Теперь он срыгивал кровь и воду. Митч набрал портье, и опять никто не ответил.

Он набрал номер комнаты Джованны. После четырех звонков она наконец сняла трубку.

— Алло, это кто?

— Я, Митч. Ты в порядке?

Она говорила нормально, может, слегка сонно. Он же с воспаленным горлом и пересохшим ртом хрипел, как умирающий.

— Ну да, а в чем дело?

— Тебя не тошнит?

— Нет.

— У меня беда, Джованна. Похоже на пищевое отравление, нужен врач. Портье не отвечает.

— Сейчас приду!

Она повесила трубку, прежде чем он успел еще что-нибудь сказать. Теперь главное – добраться до двери и отпереть.

* * *

Следующие полчаса он лежал на голом матрасе и старался не двигаться и не разговаривать, пока Джованна прикладывала ему к шее и лбу холодные полотенца. Она сняла простыни, одеяло и наволочки и бросила на пол, прикрыв ими рвоту. Самир обещал подъехать через двадцать минут.

Тошнота прошла, но желудок и кишечник по-прежнему содрогались от спазмов. Митч то страдал от боли, то забывался в полудреме.

Ворвался Самир, рыча на портье, который следовал за ним по пятам и только мешал. Они препирались на арабском. Позади маячили два санитара в форме и с каталкой. Самир переводил. Проверили кровяное давление – слишком высокое. Пульс сто пятьдесят. Сильное обезвоживание.