Книга Обмен, страница 68 – Джон Гришэм

— И никакого сообщения от отправителя?

— Ни слова.

Митч отпил кофе, пытаясь собраться с мыслями.

— Думаешь, стоит сказать Луке? – спросил Кори.

— Да. Позвоню Роберто.

* * *

На следующее утро новости из Афин пришли куда более зловещие. В три сорок семь ночи, судя по данным системы охранной сигнализации, в почтовом отделении офиса компании «Скалли энд Першинг», расположенном в деловом районе центра города, взорвалась бомба. В этот час на работе никого не было, поэтому никто не пострадал. Изготовитель бомбы заполнил ее легковоспламеняющимися горючими веществами, предназначенными не для разрушения стен, а для распространения огня, и помещение мигом вспыхнуло. В Афинах был один из самых маленьких форпостов «Скалли», всего на четыре адвоката, и их кабинеты сгорели еще до прибытия пожарных. Пламя охватило третий этаж, из разбитых окон повалил дым. Через два часа после сигнала тревоги пожар удалось локализовать и потушить. К рассвету пожарные уже сворачивали шланги и уезжали, хотя для наведения порядка потребуется несколько дней.

Старшему партнеру позволили войти в здание и провели к обугленному остову его прежде роскошного кабинета. Удручающая картина разрушения! Почернело и сгорело буквально все – стены, двери, мебель, компьютеры, принтеры, ковры. Металлические картотечные шкафчики устояли перед жаром и дымом, но были залиты водой. Впрочем, их содержимое не представляло ценности. Все важные файлы и документы хранились в сети.

К полудню пожарные объявили случившееся поджогом. После этого управляющий партнер позвонил в Нью-Йорк.

Издательство «Эпикуреец» занимало три нижних этажа старинного дома на Семьдесят четвертой улице, рядом с Мэдисон-авеню, в Верхнем Ист-Сайде. А на четвертом и пятом этажах проживала хозяйка здания – эксцентричная затворница под девяносто, которая любила кошек и оперу. Целыми днями старушка слушала пластинки и по мере того, как старела и теряла слух, постепенно увеличивала громкость. Никто не жаловался, потому что ей принадлежало и это здание, и дома по обе стороны от него. Редакторы на третьем этаже иногда слышали музыку, но ничуть не расстраивались. Дома из красновато-коричневого песчаника той эпохи строили с толстыми стенами и полами. Арендную плату хозяйка брала скромную, потому что в деньгах не нуждалась и симпатизировала своим приятным жильцам.

Идеальное утро начиналось для Эбби с ясного неба, пятнадцатиминутной прогулки с Кларком и Картером в школу, а затем получасовой прогулки через Центральный парк до своего кабинета в «Эпикурейце». Как старший редактор, она сидела на первом этаже, то есть далеко от оперы и довольно близко к кухне. Комнатки были маленькие, зато удобные. Места не хватало, как и в большинстве зданий Манхэттена, вдобавок самую ценную площадь отдали под кухню – большое, современное, полностью оборудованное помещение, предназначенное для приезжих шеф-поваров, работающих над своими кулинарными книгами. Почти каждый день обязательно кто-нибудь да приходил, и в воздухе постоянно витали восхитительные ароматы блюд со всего мира.

Джованну похитили двадцать семь дней назад.

Как всегда, Эбби зашла за любимым латте в модную кофейню на Семьдесят третьей. Около девяти пятнадцати она стояла в очереди, уставившись в телефон, и размышляла о предстоящем дне, о сыновьях в школе, о муже на сорок восьмом этаже и о своей работе. Посетитель сзади легонько коснулся ее руки. Эбби обернулась и посмотрела в лицо молодой мусульманке в длинном коричневом одеянии с хиджабом в тон, закрывавшим все, кроме глаз.