Книга Последний день года, страница 20 – Лена Обухова

— А по мне, никогда не рано начать провожать такой год, — заметил Марк с ухмылкой.

— Да ладно, этот был еще не из худших, — мягко возразила Дарья, ненавязчиво обнимая Морозова за плечи и улыбаясь ему.

— У кого как, — буркнула Олеся.

В комнате мгновенно стало как-то очень тихо. Настолько, что стало отчетливо слышно, как тикают недавно пробившие полночь часы. Однако неловкое молчание не задержалось надолго, Олеся сама же его и нарушила:

— Давайте выпьем за последний день! В смысле, последний день года… Пропади он пропадом!

— Тост не хуже других, — хмыкнула Женя. — С последним днем года вас, ребята!

Окончательно угомонились они только к часу ночи. Первой ушла Олеся, еще в половину первого, а остальные приняли решение отправиться на боковую одновременно. Григория к тому моменту так сильно развезло, что на второй этаж ему помогали подниматься жена и Марк. К слову, до этого он довольно долго держался молодцом и выглядел куда трезвее своего друга, хоть и пил больше. Однако потом он словно пересек невидимую черту, за которой весь выпитый этим вечером алкоголь сказался на нем за пару минут.

Примечательно, что сам Марк к финалу посиделок, напротив, словно бы немного протрезвел. Во всяком случае, глаза его уже не так косили и речь стала достаточно четкой.

В итоге Григорий, судя по всему, уснул мертвым сном, едва рухнул на кровать. Марк с Вероникой удалились в свою привилегированную спальню, а Морозов пропустил в ванную обеих дам и только потом отправился в душ сам, порадовавшись, что прихватил с собой не только сменную одежду и туалетные принадлежности, но и пару полотенец. Лазить в шкафах неизвестного ему мужчины не хотелось, это остальные могли позволить себе подобные вольности в отсутствие хозяина.

Когда он вернулся в спальню, там лишь тускло светились маленькие лампы, стоящие на прикроватных тумбочках. Постель была разобрана, край одеяла с одной стороны откинут, но Дарья еще не легла. Она стояла у окна в темно-синей атласной ночной сорочке на тонких бретелях, доходившей ей до колен, и неторопливо размазывала по рукам крем, глядя во двор. Услышав, как Морозов прикрыл за собой дверь, она полуобернулась, улыбнулась и прокомментировала:

— Просто конец света! Снег валит и валит… Повезет, если завтра мы сможем выйти из дома. Представляю, какой дурдом творится сейчас в Москве. Хорошо, что мы уже здесь.

Он повесил влажное полотенце на спинку кровати, бросил несессер обратно в сумку и подошел к Дарье. Яркий свет фонаря позволял разглядеть происходящее за окном даже при наличии в комнате освещения. И картина эта заставила Морозова цокнуть языком.

— М-да, если утром по дороге не пройдет трактор, ваш Демин просто не доберется сюда.

— Да уж… Интересно, что такого могло случиться, что он вот так сорвался и уехал?

— Мне тоже очень интересно, — не удержался Морозов. — Все это довольно странно, ты не находишь? Я хочу сказать… Хорошо, предположим, ему позвонили и что-то такое сказали, что он все бросил и уехал. Предположим, закрывать дом и калитку, как и выключать свет, он не стал, потому что знал, что мы уже подъезжаем. Но камин! Оставлять горящий огонь без присмотра — довольно рискованное дело. К тому же он не на пять минут его оставил: мы не встретили его по пути сюда, хотя дорога тут, насколько я понимаю, одна. Значит, он даже по местному шоссе проехал раньше, чем мы на него свернули. Иначе мы друг друга как минимум заметили бы: оно довольно пустынное, всего-то несколько машин нам навстречу успело проехать. И полосы всего две: в одну сторону и в другую. Я не знаю, на чем ездит ваш друг, но остальные-то наверняка знают, правильно? Значит, он уехал… минут за пятнадцать, а то и все двадцать до нашего приезда. Вот буквально почистил снег, собрался и поехал. И оставил полыхающий камин. Причем сильно полыхающий, потому что иначе к нашему приезду за полчаса он бы почти прогорел, значит, дров было много.