Книга Последний день года, страница 26 – Лена Обухова

Ее брови удивленно взметнулись вверх.

— Нет, он мой сын! Неужели настолько не похож?

Морозов смутился, возвращая ей смартфон, и попытался перевести свою оплошность в комплимент:

— Просто вы не похожи на мать двадцатилетнего парня.

Она улыбнулась, на щеках даже зажегся румянец смущения.

— Ему девятнадцать, — уточнила Вероника, словно это в корне меняло дело. — А замуж я вышла рано, в двадцать лет, и сразу забеременела. Даже не доучилась…

Она подавила вздох как человек, привыкший скрывать свои сожаления и разочарования.

— Просто Даша еще назвала его старшим сыном Марка, — добавил Морозов, чувствуя не совсем уместное любопытство. Все-таки следователь действительно всегда остается следователем. — Вот я и подумал, что он только его сын.

Между бровей Вероники пролегла то ли тревожная, то ли печальная складка, и она очень тихо заметила:

— В каком-то смысле так и есть. Я хочу сказать… Контакт с сыном у меня был, только когда он был совсем маленьким. А теперь… Он стал копией Марка. Не столько внешне, сколько по характеру, поведению.

Развивать тему она не стала, но Морозов и так все понял. Насмотрелся достаточно за один этот вечер. Марк жену ни в грош не ставил, считал уместным при всех критиковать ее внешний вид и поведение. Если он вел себя так при общих друзьях, то наверняка не сдерживал себя и при детях. И мальчик, вероятно, уже научился вести себя с матерью так же.

— Зато Викуля во всех смыслах мамина дочка, — добавила Вероника чуть громче, несколько натянуто улыбаясь. — Вот только надеюсь, что она будет умнее и не станет повторять моих ошибок.

— Ошибок?

Она снова посмотрела ему прямо в глаза. Так честно и так открыто, что в груди еще раз забыто екнуло.

— Я рано вышла замуж, бросила учебу, так никем и не стала. Быть женой и матерью — единственное, что я умею. Вы не хуже меня знаете, что мужчины таких женщин не ценят и не уважают.

— Зависит от мужчины, — не сдержавшись, возразил Морозов.

— Может быть, — не стала спорить она. — Как бы там ни было, а я свой выбор когда-то сделала и в итоге имею то, что имею. То, что заслуживаю. А Вика достойна большего.

Морозов почувствовал себя странно. То, с какой легкостью и обреченностью Вероника говорила об этом, заставляло его испытывать что-то вроде стыда. Наверное, это и был тот самый «испанский стыд», который время от времени поминал Витька: когда тебе становится неловко за поведение другого человека.

— Вы тоже этого достойны…

Она успела лишь снисходительно улыбнуться в ответ. Мол, что еще тебе остается сказать в подобной ситуации? Но развить тему никто из них не успел: в дальней части дома послышался какой-то шум и приглушенные голоса, заставившие их обоих нахмуриться и прислушаться.

— Это еще что? — пробормотал Морозов, огибая остров и направляясь в сторону гостиной.

Вероника соскользнула со стула и последовала за ним, на ходу плотнее закутываясь в халат и крепче завязывая его пояс.

Голоса — теперь из звуков остались только они — доносились со стороны главного холла и, как оказалось, принадлежали Олесе и какому-то мужчине. Морозов сперва подумал, что это Валерий Демин наконец сподобился вернуться, но потом услышал довольно четкую фразу Олеси: «Какого черта ты сюда приперся? О чем ты вообще думал?» Это определенно не могло быть сказано в адрес хозяина дома.