Книга Последний день года, страница 40 – Лена Обухова

Вот только почему Дарья так смотрит на него и явно хочет, чтобы он пошел за ней, как будто ждет какой-то помощи? Он следователь, а не врач. Да даже если бы был врачом, то что? Если Марк мертв, то ему уже никто не поможет. Вероятно, Дарья просто не знала, что теперь делать, и хотела, чтобы он сделал хоть что-нибудь.

Морозов встал, и она сразу потянула его к двери, а потом и на первый этаж. В холле у подножия лестницы было темно, свет падал только из гостиной, к тому же выглядел весьма приглушенным, как если бы горел только нижний. А еще переливались разноцветные огоньки гирлянд. Они то вспыхивали, то гасли, танцуя в рваном, постоянно меняющемся ритме.

В гостиной оказалось неожиданно холодно, это Морозов почувствовал и отметил сразу. На диване сидела заплаканная Вероника. Она молча раскачивалась взад-вперед, глядя перед собой в пустоту, ее глаза блестели, по щекам скатывались слезы, но она не издавала ни звука. Она была в шоке. А ее руки — в крови. Это обстоятельство ненавязчиво, но уверенно перечеркнуло версию с сердечным приступом.

Тогда что случилось? Марк поскользнулся, упал и разбил голову?

Олеся сидела рядом с Вероникой и обнимала ее за плечи. Она ничего не говорила и не мешала подруге исступленно раскачиваться. Похоже, хотела ее поддержать и успокоить, но у нее не хватало ни слов, ни сил.

Женя находилась здесь же: мерила быстрыми шагами комнату, в руке ее подрагивал коньячный бокал. И хотя жидкость внутри него тоже походила на коньяк, налили ее туда щедро, как какой-то сок. Отхлебывала ее Женя примерно так же: как что-то безалкогольное.

Мужчины в гостиной отсутствовали, не было их слышно и на кухне. Холодом тянуло из приоткрытой двери на террасу, а в темноте заднего двора тускло светилось небольшое окно. По всей видимости, окно бани.

— Ребята там, — тихо сообщила ему Олеся, кивком головы указывая на двор. Скорее всего, она все же имела в виду баню.

Морозов вздохнул, кивнул и вышел на веранду. Обувь после прогулки и готовки на мангале они оставили там: веранда была частично закрыта мягкими окнами, а потому защищена от снегопадов. Но не от холода, поэтому зимние ботинки оказались внутри ледяными. В тело тоже моментально воткнулся миллион морозных иголочек: тонкий свитер не спасал от опустившейся еще ниже температуры. Это заставило двигаться быстрее, чтобы поскорее оказаться в бане.

В маленьком тамбуре ярко горел верхний свет, но с улицы его видно не было, поскольку в тамбуре отсутствовали окна. В небольшом холле, находившемся за тамбуром, свет, наоборот, не горел, но проникал туда через арку в правой стене. Та, очевидно, вела в комнату отдыха. В холле чувствовалось влажное тепло парной, находившейся слева. Морозов сперва заглянул через арку в комнату отдыха.

Та оказалась достаточно большой. В одном ее конце вокруг длинного широкого стола стояли диваны и несколько кресел, в другом имелось некое подобие скромной кухни с холодильником, варочной панелью и небольшой, но удобной рабочей поверхностью.

На столе еще сохранились следы банного отдыха небольшой мужской компании: кружки и бутылки из-под пива и пакетики из-под разнообразных снеков. Морозову сразу вспомнились слова одного старого товарища, с которым он сдружился еще в самом начале работы в Следственном комитете. Тот был лет на десять его старше, а потому регулярно позволял себе давать ценные жизненные советы. Один из них гласил: «Отдыхать надо культурно! Хмель с лозой мешать не стоит…»