Книга По следам исчезнувших, страница 103 – Лена Обухова

Эта мысль — последнее, что успело промелькнуть в ее голове прежде, чем на затылок опустилось что-то твердое и тяжелое, выбивая из-под ног землю и гася сознание.

Прежде чем отключиться, Маша услышала, как Стас выкрикнул ее имя, а следом чуть ли не у самого ее уха громыхнул выстрел.

Время от времени Маша выплывала из бездны беспамятства и осознавала, что ее куда-то тащат. Чувствовала, как сильные руки держат ее под мышками, как волочатся по полу ноги. Там, где ее тащили, даже было скудное освещение, но взгляд не успевал ни на чем сфокусироваться, прежде чем она снова проваливалась в забытье. Это походило на сон во время тяжелой болезни, когда ты силишься проснуться, но все равно не можешь.

В один момент она как будто даже смогла рассмотреть лицо тащившего ее человека. Но увиденное до того не вязалось с реальностью, что Маша приняла это за галлюцинацию.

Когда же она полностью пришла в себя, по крайней мере, достаточно уверенно ощутила собственное тело, вокруг оказалось так темно, что почудилось, будто ее похоронили заживо. Ощущение усиливали спертый воздух и едва ощутимый запах земли. Но стоило Маше испугаться и вскочить на ноги, как она поняла, что не может лежать в гробу, раз вокруг так много пространства: выставленные в стороны руки так и не коснулись ни стен, ни потолка.

— Эй? — неуверенно позвала она, боясь сделать шаг. — Здесь есть кто-нибудь? Эй!

— Очнулась? — донесся до нее глухой голос.

Женский, смутно знакомый, он словно бы шел из-за стены. Или из-за плотно закрытой двери. Маша все же рискнула и двинулась в ту сторону, откуда он звучал, и вскоре ее руки нащупали стену. Та была гладкой, твердой и холодной.

— Кто это? — спросила Маша. — Где вы?

Из-за стены послышался тоненький смех, который она сразу узнала. Примерно такой же они все слышали на записи Милы. Он звучал так, словно смеялся ребенок, девочка, но прежде точно говорила взрослая женщина. Их здесь двое?

— Лучше бы спросила, где находишься ты, — ответил тонкий девичий голосок. И следом снова продолжил взрослый женский: — Впрочем, до этого мы еще дойдем. Неужели ты не узнаешь меня, Маша? Впрочем, я не удивлена. Ты со своей высокомерной заносчивостью никогда не обращала внимания на людей вроде меня. Мы так… бегали вокруг, суетились, работали за не слишком большие деньги и строчку в титрах, которые никто не читает. Даже не смотрит.

Чем больше женщина говорила, тем более знакомо звучал ее голос. В памяти всплыло лицо, которое Маша успела увидеть, на мгновение придя в себя, пока ее тащили в неизвестном направлении. Соединившись с голосом, расплывчатый образ обрел имя.

— Кира? Кира Мельник? Ты жива?!

За стеной ненадолго воцарилось молчание, после чего растерявший нарочитую веселость голос мрачно подтвердил:

— Жива. В отличие от остальных.

Сердце забилось быстрее, и Маша в волнении спросила:

— Но… Где ты была все это время? Почему не вернулась? Почему не рассказала, что здесь произошло? Ты…

Она осеклась, снова услышав тонкий детский смех. А заговорил женский голос:

— Ты все-таки такая тупая, Мария Лапина! Все это время я жила здесь, в лагере. Где еще я могла быть? Мне больше некуда возвращаться. Сначала я думала, что это временно, но потом… Мне здесь понравилось, знаешь? И оказалось, что я не зря здесь задержалась. Оказалось, все это время я ждала вас. Тебя.