Книга По следам исчезнувших, страница 42 – Лена Обухова

Она довольно зло спародировала манеру родного отца, но получилось все равно узнаваемо, и Илья невольно рассмеялся. Он был одним из немногих, кто прекрасно знал, что приглашения в телепроекты достаются Лизе не благодаря отцу-продюсеру, а вопреки ему. Тот всегда считал дочь бездарностью и никогда не поддерживал ее стремление работать ведущей, а Лиза делала все, чтобы доказать ему обратное, хотя вслух твердила, что ей плевать на его мнение.

Как бы там ни было, а получалось у нее хорошо и с каждым годом все лучше. Илья еще помнил, как она поначалу вела себя перед камерой, поскольку сам же эту камеру и держал. Охранять девочку его приставили в ее одиннадцать лет, а в тринадцать она загорелась идеей стать блогером. Поначалу Илья был ее оператором и единственной поддержкой. Не потому, что ему так уж нравилось то, что Лиза делала, или само выбранное ею занятие. Просто ему было жаль ребенка, который так старался заслужить похвалу родителей, но каждый раз оказывался недостаточно хорош в их глазах.

Зато к восемнадцати годам Лиза набрала огромную аудиторию, которая взрослела вместе с ней, научилась уверенно держаться в кадре и стала получать рекламные контракты, приглашения сниматься на телевидении. А Илья продолжал хвалить ее, поскольку родители по-прежнему отказывались признавать ее заслуги и всегда находили, за что покритиковать.

— Надеюсь только, что с погодой завтра будет лучше, — добавила Лиза, наконец прожевав и проглотив кусок бутерброда, после чего запила его чаем.

— Насколько я знаю, год назад, когда все случилось, шел дождь, — заметил Илья. — Так что он будет кстати, раз уж вы пытаетесь восстановить хронологию событий.

— Дождя Никита достаточно снял сегодня, — отмахнулась Лиза. — А полного повторения событий годовой давности, прямо скажем, не хотелось бы.

Она смешно округлила глаза, снова вгрызаясь в бутерброд, и Илья в очередной раз улыбнулся, глядя на нее.

— Как бы завтра ни было, с тобой ничего плохого не случится, — заверил он тихо. — Обещаю.

⁂

Воспользовавшись тем, что Каменев отвлекся, Маша сбежала с кухни, пока он не начал заново задавать и другие вопросы, которые они уже обсуждали год назад. Только начатый чай она прихватила с собой и вместе с кружкой вышла на крыльцо, где сразу пожалела, что не зашла за верхней одеждой: после заката стало еще холоднее, чем было весь день, и, хотя дождь прекратился, порывы ветра все равно заставляли зябко ежиться.

Заметив краем глаза движение, она невольно вздрогнула, но быстро поняла, что это просто Стас. Когда Маша вышла на крыльцо, он, по всей видимости, стоял неподвижно, сливаясь с темнотой за границей пятна тусклого света лампочки, а теперь зашевелился, снимая с себя куртку.

— Не стоит, — попыталась отказаться Маша, когда он шагнул с курткой к ней, явно собираясь накинуть ту ей на плечи.

— Стоит. Замерзнешь, — немного невнятно возразил Стас: зажатая в зубах сигарета мешала говорить.

С курткой, хранящей чужое тепло, действительно стало лучше, и Маша, чувствуя себя немного неловко, закуталась в нее, виновато уточнив:

— А вы как же?

— Сразу-то не замерзну, — отмахнулся он, на этот раз вынув сигарету изо рта. — И тебе не кажется, что пора бы уже все-таки перейти на «ты»? А то как-то глупо выглядит… Столько лет вместе работаем. И почти ровесники.