Онлайн книга «Луковая ведьма»
|
— Оттуда же, откуда узнали про то, что Нюру жених бросил – от ее односельчан! – Повернувшись к Тиму, она пояснила: – Они ведь все погорельцы! Село Кудыкино, где Нюра раньше со своей бабкой жила, дотла сгорело, и все жители разъехались по другим селам и деревням, никто не захотел на пепелище заново строиться. Так вот, когда их после пожара из Кудыкино эвакуировали, несколько семей к нам в «Лукоречье» на постой определили, временное убежище предоставили за счет областной администрации. Я там вахтером работаю, теперь это называется «сотрудница ресепшена», но суть не поменялась. Так вот… Виктор Степанович громко закашлялся, прерывая тираду супруги, и прежде чем она продолжила, успел сказать Тиму, заговорщически подмигнув при этом: — Устраивайся поудобнее, это надолго: пока Тамара Андреевна всю подноготную обо всех и обо всем тебе не выложит, не успокоится. — А ну, не мешай! – прикрикнула на него жена, и тут у нее внезапно сел голос, превратившись из звонкого в свистящий, однако это ее не смутило, и она принялась рассказывать дальше: – Так вот, помню, хозяин наш, Артур Романович, сильно нервничал из-за этих погорельцев: опасался, что не дождется финансирования от администрации. В тот день прилетел он ко мне на ресепшен и кричит: «Без моего ведома никого не заселять! Команду дам, когда деньги перечислят, а до тех пор пусть погорельцы в холле сидят!» И вот, завалила толпа в главный корпус, всем номер подавай, ключи требуют, а я их выдать не могу. Нелегко мне пришлось: люди уставшие, злые, как-никак, домов своих лишились, все имущество, годами нажитое, потеряли. Пришлось мне их умасливать, чаем-кофеем поить, конфетами да печеньем угощать, благо запас этого добра имелся у меня немалый. Подобрел народ, разговорился, каждый хотел о своей беде поведать, ну а я слушала. Так и узнала о ведьме, из-за которой сгорело все Кудыкино. Даже имя ее запомнила: Двузубова Евдокия Павловна. А Нюра, получается, ее внучка. Она с сызмальства была на бабкином попечении: родители на заработки укатили, а куда потом подевались, никто не знает, так она с бабкой и росла до шестнадцати лет. Сейчас ей, получается, семнадцать – пожар-то прошлым летом случился. И вот, значит, сгорело село, а ведьма Двузубова померла, да только не от пожара. Нюра со своим женихом вывели ее из горящего села, и после этого Двузубова выглядела вполне бодрой, осыпала проклятиями своих односельчан и сквернословила, оправдывая свою ведьмовскую натуру. Когда же к берегу реки, где люди ожидали помощи, подошли катера спасателей, оказалось, что Двузубова куда-то исчезла. Ее стали искать и нашли мертвой где-то в кустах. То ли сама она померла, то ли кто-то из сельчан грех на душу взял и укокошил – доподлинно неизвестно, однако я заметила, что погорельцы вспоминали о Двузубовой с ненавистью. Чем уж она их прогневала, я толком не поняла, о ней много всякой жути рассказывали, иногда совсем на небылицы было похоже, я и не вникала, думала: ну померла ведьма, и хорошо. Да только если бы я знала, что внучка ее у нас по соседству поселится, внимательнее бы слушала! Нюра появилась дня через три после того, как приехали погорельцы. Говорят, она отказывалась покидать сгоревшее Кудыкино, бродила там по пепелищу среди дымящихся головешек, как привидение, и все жениха своего ждала. Он был городским парнем, обещал ее в город с собой забрать, но обещания не сдержал: оказалось, что там у него другая девушка есть. Спасатели едва ли не силком привезли Нюру к нам в «Лукоречье», а потом ее Алла приютила. Выяснилось, что они с Нюрой родственницы, хотя и очень дальние: мать Аллы, Федора, приходилась двоюродной сестрой Евдокии Двузубовой. Может, потому и выпала Федоре такая горькая доля – ведьмовская кровь ей мозги замутила, на злые дела сподвигла, вот и промучилась она всю жизнь, да в психушке и сгинула. Алле, похоже, повезло, она не в мать пошла: душа у нее добрая, хоть язык и грубоват. Да Федору ведьмой и не называл никто – просто дурная баба. |