Книга Луковая ведьма, страница 72 – Полина Луговцова

«Значит, ведьмовская кровь все-таки в ней есть!» – мелькнула у него мысль, мгновенно охлаждая его пыл, а затем в памяти всплыло следующее высказывание хозяйки дома:

«Федору ведьмой и не называл никто – просто дурная баба. А вот Нюра… Если ее бабку Двузубову все односельчане ведьмой считали, значит, и сама она такая же!»

«Интересно, а при чем здесь Нюра?» – задумался Тим, чувствуя, как в душе вновь нарастает тревога.

Его размышления прервал заурчавший от голода желудок, и воображение тотчас нарисовало яркий образ пакета с пирожками, оставшегося во временном убежище. Тиму даже почудился запах жареного теста, приятно щекочущий ноздри, и у него возник соблазн пойти и подкрепиться, но он ему не поддался: не до того сейчас, первым делом надо обследовать овощехранилище.

Шагая по лесу, Тим прислушивался к шелесту сосновых крон, похожему на тревожный шепот: казалось, вслед ему несется то ли восхищенное «Бесстрашный», то ли печальное «Пропащий». «Надо полагать, эти сосны много чего повидали на своем веку, – подумал Тим, невольно озираясь, – и были свидетелями того, как здесь погибали люди. Маловероятно, что сумасшедшая старуха убивала всех жертв собственными руками. Возможно, причиной их гибели стали несчастные случаи, спровоцированные ею, и она лишь пугала народ, а затем оставляла «луковый» след рядом с теми, кто погиб из-за ее безумных выходок».

На всем пути до овощехранилища Тим продолжал убеждать себя в том, что старуха сама по себе не опасна, главное – не паниковать при встрече с ней, не позволить страху сковать разум. Однако несмотря на это, его страх усиливался с каждым шагом, ноги наливались свинцом и вновь начали подгибаться, едва коснулись ступеней лестницы, ведущей в подземелье.

Тьма нехотя расступилась, потесненная голубоватым светом, брызнувшим из крошечного фонарика, который Тим включил в своем телефоне, однако стали видны лишь пылинки, кружившиеся в воздухе: фонарик был совсем слабым и освещал слишком мало пространства. Тим двинулся вниз, чувствуя, как у него захватывает дух, словно он приближается к краю бездны. Телефон плясал в его дрожащей руке; луч света хаотично метался во тьме, иногда касаясь блестящих от сырости кирпичных стен, и внезапно попал на грязно-белый квадрат с черным тумблером в центре. Выключатель! Направив на него фонарик, Тим зашагал туда, не очень надеясь на то, что тот сработает, и вздрогнул от неожиданности, когда после щелчка тумблера под его пальцами подземелье вдруг озарилось тусклым желтоватым светом. Выключив фонарик, Тим спрятал телефон в карман и огляделся.

Подземелье показалось ему бескрайним: ряды полок и дощатых отсеков, в каждом из которых мог спрятаться целый легион ведьм, тянулись вдоль стен и терялись вдали. Тим двинулся по широкому проходу между деревянными конструкциями, не рискуя заглядывать в отсеки: они вызывали у него ассоциацию с разрытыми могилами, и запах оттуда шел соответствующий – пахло сырой землей и мертвечиной. «Возможно, там догнивают дохлые крысы», – решил Тим, старательно прогоняя настойчиво лезшие в голову мысли о человеческих трупах.

Где-то вдали, в одном из отсеков, что-то зашебаршило, глухо стукаясь о дощатые стенки. Тим сжал кулаки и ускорил шаг. Вскоре в полумраке обозначилась задняя стена подземелья. На ее фоне выделялась фигура старухи, неожиданно высокая и очень худая. Тим удивленно заморгал, вглядываясь в темнеющий впереди силуэт. Складывалось впечатление, что габариты и пропорции старухи были способны меняться: она выглядела то сгорбленной и тщедушной, то приземистой и плечистой, а теперь, вот, стоит, прямая как жердь и похожая на огородное пугало. Эта мысль напугала Тима до икоты, но он не позволил себе сбежать и продолжил шагать вперед. Вскоре он приблизился к старухе настолько, что ее лицо, размытое полумраком, уже можно было разглядеть, – точнее, не лицо, а то, что находилось на его месте.