Книга Луковая ведьма, страница 89 – Полина Луговцова

— А что не так было с детьми? Проблемы со здоровьем? – участливо спросил Тим.

— Все может быть, с такими-то родителями, но дело не в этом. Детишки у них были славные – крепенькие и симпатичные, как с картинки, ну чисто кукленыши! Глядя на них, я диву давалась: и как у двух моральных уродов могли появиться этакие лапочки? Мечта любых родителей, но только не этих!

— Погодите, а в чем, по-вашему, была тут вина Федоры? – вырвалось у Тима. – Лишь в том, что она не ушла от мужа-тирана? Но ведь не каждая запуганная женщина способна на такой решительный шаг!

— Да вы же не дослушали! – с досадой в голосе ответила Зоя Митрофановна, недовольно скривившись. – То, что Федора сразу не бросила Павла – это, конечно, глупо, но не делает ее гадиной. А вот то, что она потакала ему во всем и детей одного за другим в детдом сдавала – это ужасно!

— Ее муж не хотел детей?

— Еще как хотел! Но только он ждал сына – продолжателя рода, а тут две дочки подряд. «Две дармоедки», – вот как он их называл! Терпеть их не мог, на жене злость срывал и считал ее виноватой в том, что дети рождались не того пола, как ему надо. Вот тогда-то и выяснилось, почему он гонял Федору по всему поселку. Оказывается, он заставлял ее есть лук, причем в огромных количествах, и это продолжалось изо дня в день, начиная со свадьбы!

— Лук?! Но зачем?! – поразился Тим.

— Говорят, существует древнее поверье: для того, чтобы семья прирастала сыновьями, женщина должна съедать много лука, а если при этом у нее все же рождалась дочка, к ребенку приклеивалось прозвище «горе луковое». Слышали, поди, такое выражение?

— Слышал, конечно, но считал, что оно относится к людям, которые проливают слезы попусту, – ответил Тим и подумал: «Вот еще одно доказательство того, что Федора и есть Луковая ведьма! Все сходится!». Он так разволновался, что ему с трудом удавалось сохранять невозмутимый вид.

— Ну а теперь будете знать, что у этого изречения есть и другой смысл, – произнесла Зоя Митрофановна, глядя на Тима так, словно начала что-то подозревать.

Вероятно, Зоя Митрофановна недаром хвасталась своей способностью видеть людей насквозь, и от нее не укрылись эмоции, бурлившие в душе Тима, однако она истолковала их по-своему:

— Вот и у меня сложилось впечатление, что это какая-то чушь! Поедание лука никак не может повлиять на пол ребенка. Любой школьник знает про икс- и игрек- хромосомы, да только я не уверена, что муж Федоры был прилежным учеником, если вообще учился в школе. Поначалу-то я жалела Федору: такой судьбы врагу не пожелаешь, скажу я вам! Она ведь была всего года на три меня старше, почти сверстница, а сверстников всегда лучше понимаешь, чем людей из других поколений. Тогда я еще не осуждала ее, ведь не знала, чем дело кончится и что дети при живых родителях в детдоме окажутся. Точнее, при живых родителях оказались дочки, а сына Федора сплавила уже после того, как овдовела. Так вот, в то время, когда у них только-только вторая дочка родилась, шла я однажды мимо их дома и услышала странное мычание, как будто кто-то пытается закричать, а ему рот зажимают. Прислушалась – вроде бы голос Федоры. Я грешным делом подумала, уж не убивает ли ее Павел, а поскольку мне вовсе не хотелось попасть под горячую руку этому обезумевшему дикарю, я решила вначале посмотреть в окно, чтобы понять, что там у них происходит. И вот, значит, подобралась я к дому, к тому окну, откуда доносились голоса, влезла на завалинку, заглянула в комнату и вижу: сидит Федора, привязанная к стулу, слезами обливается, а Павел одной рукой ее за подбородок держит, а другой луковицу ей в рот запихивает и приговаривает: «Сказано тебе – ешь, не то из дому тебя вышвырну вместе с твоими дармоедками!» В дверях трехлетняя Аллочка стоит, дочка их старшая, трясется вся, глазенки черные вытаращила, а сама белее двери, за которую держится. Смотрит на отца и молчит, только губами шевелит, будто немая. Вдруг она пискнула что-то, а Павел на нее как зыркнет – ее и след простыл: видать, ученая уже, не раз прочувствовала на себе жгучую тяжесть отцовской руки. Младшая дочурка тоже там, по полу ползает – должно быть, ходить еще не умеет, ей только годик исполнился. Не понимает, к счастью, какое безобразие рядом с ней творится, невдомек ей, несмышленой, что отец над матерью измывается. А может, она привыкла к такому зрелищу, уже и не реагирует, знай себе луковицы по полу катает. И повсюду луковая шелуха. «Это ж сколько лука Павел Федоре скормил!» – думаю. И как помочь ей, не знаю. Понятно, что в милицию надо звонить, но ведь они еще не скоро приедут, а Федору и детей нужно немедленно выручать. В конце концов я догадалась бросить в окно камень, чтобы хоть ненадолго отвлечь этого придурка от Федоры, и мне это удалось, да только самой пришлось несладко: едва стекло вдребезги разлетелось, Павел тотчас выскочил из дому и погнался за мной. Ох и страху я тогда натерпелась! Бегала по поселку и верещала громче, чем Федора, еле ноги унесла! И что бы вы думали? Его даже к ответственности за это не привлекли! Зато мне пришлось заплатить им за разбитое стекло. А Федора еще и обвинила меня во лжи, якобы Павел ее и пальцем не трогал, а я все выдумала, и вообще вечно лезу к ним, потому что на ее мужа глаз положила, а он мне взаимностью не отвечает, вот я в отместку и натравила на него милицию! Нет, вы можете представить себе такое?! Какова шельма, а?!