Книга Исповедальная петля, страница 70 – Игорь Патанин

«Первый корень — осквернители древних мест (Норвегия). Второй корень — служители ложных богов (Швеция). Третий корень — грабители могил (Дания). Четвертый корень — разрушители памяти (Финляндия). Пятый корень — предатели и шпионы (Норвегия). Шестой корень — защитники осквернителей (будет определено). Седьмой корень — великая жертва для пробуждения (49 душ)».

— Великая жертва — 49 человек? — ужаснулась Ингрид.

— Семь умножить на семь — священное число в его системе верований, — пояснил Лунд. — Он планирует массовое убийство.

— А где он собирается найти столько жертв?

На алтаре лежала раскрытая тетрадь с записями. Михаил прочитал последнюю страницу:

«25 марта. Пятый корень Иггдрасиля напитан кровью предателей. Фру Йохансен, Олаф Нордаль и Свен Эриксен заплатили за помощь осквернителям. Их страдания были сладки для богов.

Остается шестой корень — защитники осквернителей. Полицейские, которые мешают священной работе, должны умереть. Я заманю их в церковь под видом собственной поимки.

А затем — великий финал. Седьмой корень Иггдрасиля требует 49 жертв. Я пока не решил, как это сделать. Возможно, объявлю о проведении большой международной конференции по скандинавской археологии в церкви святого Олафа. Ученые съедутся со всего мира, думая, что участвуют в научном мероприятии. На самом деле они придут на собственное жертвоприношение.

Боги ждут. Рагнарёк близок. Я — Один во плоти — завершу великое дело возрождения древней веры».

— Надо предупредить местные органы власти, чтобы не допустили проведение конференции, — подумал Михаил. — Нельзя позволить ему заманить туда археологов со всего мира.

— А что с шестым корнем? С полицейскими?

— Нас тоже заманит в ловушку. Возможно, инсценирует собственную поимку или ранение, чтобы мы пришли в церковь.

— Нужно немедленно предупредить все университеты, — сказал Эриксен. — И усилить охрану церкви.

— А что с другими жертвами? С Олафом и рыбаком?

Дом Олафа Нордаля в Варде располагался всего в нескольких минутах ходьбы от его гостиницы — старое деревянное здание, тёмное, с покосившейся крышей, каким-то образом ещё более зловещее под утренним серым небом. Теперь и здесь — жёлтые ленты, вспышки камер, хмурые силуэты криминалистов. Но за дверью пряталось нечто гораздо страшнее, чем просто очередное убийство.

Тело хозяина гостиницы нашли в гостиной, привязанным к старому кожаному креслу, словно к трону для казни. Руки и ноги — закреплены кожаными ремнями, лицо искажено в агонии, рот распахнут, будто он умер, так и не договорив что-то важное.

Но главное — не поза. Главное — то, что убийца сделал с ним после. Здесь Торн не ограничился насилием — он превратил комнату в сцену для ритуального спектакля, где Олаф был не просто жертвой, а центральной фигурой темного обряда.

— Руна Лагуз — "поток лжи", Хагалаз — "разрушение истины", Иса — "холодность к богам", — переводил профессор. — В представлении убийцы Олаф виновен в том, что предоставлял ему убежище, но потом помог полиции.

Кровь стекала по телу в чётких руслах, как будто и она подчинялась какой-то схеме. На полу, под креслом, начертан круг из соли и золы, а у стены горела единственная свеча — чёрная, как провал. Комната дышала злом. Воздух был густой, плотный, как перед грозой, — казалось, если заговорить, он начнёт вибрировать.