Книга Семь слонов, страница 26 – Игорь Патанин

Она открыла папку и разложила перед Беркутом фотографии: Софья, лежащая без сознания в подвальной лаборатории; оборудование для введения препаратов; шлем с электродами; коллекция слонов в стеклянных витринах.

— Софья Величко была найдена в вашем санатории под воздействием неизвестных препаратов, подключённая к странному оборудованию. И вы утверждаете, что не имеете к этому отношения?

— Я не утверждаю ничего подобного, — спокойно ответил Беркут. — Я действительно занимаюсь исследованиями в области нейропсихологии. И да, Софья была добровольной участницей одного из моих экспериментов.

— Добровольно? — Анна с трудом сдержала возмущение. — Шестнадцатилетняя девочка?

— У меня есть письменное согласие её матери, — вмешался адвокат, доставая документ из портфеля. — Елена Андреевна Величко дала разрешение на участие дочери в «экспериментальной терапии для одарённых детей» в рамках программы «Новая жизнь».

Анна взяла документ. Действительно, подпись Елены Андреевны стояла внизу страницы. Но текст соглашения был составлен так, что истинная суть «терапии» оставалась совершенно неясной.

— Это согласие не имеет юридической силы, — она вернула бумагу адвокату. — В нём нет конкретного описания процедур, рисков, возможных побочных эффектов. Кроме того, есть основания полагать, что Елена Андреевна находилась под воздействием психотропных препаратов, когда подписывала его.

— Какие доказательства вы можете предоставить для столь серьёзных обвинений? — холодно спросил адвокат.

— Анализы крови, взятые у Елены Андреевны после обнаружения Софьи. Следы того же неизвестного вещества, которое нашли в крови её дочери, — Анна посмотрела прямо на Беркута. — Вы травили их обеих, доктор. Годами готовили Софью к своему эксперименту.

— Вы драматизируете, следователь, — Беркут откинулся на спинку стула. — Софья действительно особенная девочка. С уникальной нейропластичностью мозга. Как и её мать, кстати. Мои исследования могли бы помочь им раскрыть свой потенциал.

— Какие именно исследования? — Анна наклонилась вперед. — Расскажите о своём «ключе». О препарате, который вы ввели Софье.

Беркут улыбнулся.

— А вот это уже интересный разговор. Мое самое важное открытие. Препарат, который открывает двери восприятия, делает сознание… пластичным. Поддающимся изменениям.

— Зачем?

— Представьте мир, в котором человеческие пороки можно стереть химическим карандашом, — глаза Беркута заблестели энтузиазмом учёного, рассказывающего о своём открытии. — Где агрессию, жестокость, склонность к насилию можно просто… перепрограммировать. Заменить на более конструктивные качества. Разве это не удивительно?

— Вы говорите о контроле над сознанием. О стирании личности.

— Я говорю о её улучшении! — Беркут подался вперёд. — О коррекции дефектов. О создании более совершенных версий людей.

— Мой клиент занимается легальными научными исследованиями, — снова вмешался адвокат. — Все его эксперименты имеют необходимые разрешения этических комитетов.

— Тогда почему они проводились в подвале заброшенного санатория, а не в официальной лаборатории? — парировала Анна. — И почему их результаты не публиковались в научных журналах?

— Потому что наука не всегда готова к прорывам, — ответил Беркут. — Люди боятся нового. Того, чего не могут понять.