Книга Жена в награду, страница 88 – Мила Дрим

— Чего ты стоишь там, Гунхильда? Не время лить слезы! Нужно доделать задуманное!

Гунхильда резко обернулась, и на мгновение Боргхильда испугалась, заметив, какой у той был злой взгляд.

— Ничего не получится, — наступая на женщину, отчаянно зашипела Гунхильда, — ты обещала мне, что я стану женой твоего сына, что у меня всё будет, и я поверила тебе! Ты обманула меня, ведьма! Будь проклят тот день, когда я доверилась тебе!

— Успокойся! Ты совсем сошла с ума, говорить так со мной! Вспомни хорошенько! Ты сама хотела быть с моим сыном! А теперь решила свалить всю вину на меня! — рявкнула в ответ Боргхильда.

— Это ты! Ты виновата! Только ты!

И Гунхильда с кулаками набросилась на несостоявшуюся свекровь…

******************************

Отряд воинов, возглавляемый Вигго, словно черная стрела, стремительно и уверенно, покинул территорию замка и устремился вперед.

Как только впереди показалось поле, отряд тотчас рассыпался на пары и двинулся в разные направления.

Каждый помнил наказ господина.

Найти госпожу и бережно вернуть её домой.

Понимая, что каждый миг увеличивает угрозу жизни Элизабет, воины со рвением устремились выполнить приказ.

Они делали это не только потому что так велел их господин.

Сердце приказывало им отыскать молодую госпожу.

Каким-то странным, немыслим образом Элизабет легко и быстро завоевала верность воинов своего мужа, и теперь каждый жаждал спасти её от неминуемой гибели.

Если нужно — даже ценой собственной жизни.

Вигго вместе с Хальвардом двинулись прямиком в лес.

Что-то, возможно интуиция, подсказывала, что Элизабет направилась именно туда.

Лес встретил всадников душистой прохладой. Потемневшие, местами принявшие багровые и желтые оттенки листьев, украшали крону деревьев.

Тут особо ощущалась приближающаяся осень.

Какое-то время всадники ехали по дорожке, затем Вигго принял решение разделиться. Отправив Хальварда направо, он двинулся вперед — прямиком в чащу леса.

Ветви деревьев, переплетаясь в причудливые фигуры наверху, образовывали подобие узорчатого потолка.

Порой это переплетение было столь сильным, что солнечный свет едва проникал через них.

Иногда серо-голубые кусочки неба проскальзывали в ветвистых оконцах, иногда не видно было и их, отчего создавалось впечатление, что на землю спустились сумерки.

Лес сгущался, становился все темнее и опаснее.

И в сердце Вигго становилось всё больше тревоги.

Ехать дальше верхом не было никакой возможности. Спешившись, он взял коня за поводья и медленно, приглядываясь, прислушиваясь к каждому шороху, пошел вперед.

Сухие ветки хрустели под подошвой его сапог, ветви цеплялись за одежду, будто желая удержать Вигго от того, чтобы он углублялся дальше.

Но он шел.

Сколько времени прошло, как долго Вигго продирался вглубь — он не мог ответить. Когда приходит беда, время растягивается и кажется бесконечно долгим.

Казалось, Вигго уже полдня провел в поисках жены, но ничего не говорило о том, что она была здесь.

Ни сломанной ветки, ни кусочка ткани, ни потерянной туфельки…

Усталость то и дело напоминала о себе легким головокружением, жажда сковывала горло, и воину приходилось сглатывать, дабы избавиться от этого неприятного ощущения.

Но более всего сейчас страдала его душа.

Измученная предательством матери и страхом за жену, душа отчаянно сжималась-разжималась, а потом и вовсе принялась метаться меж ребер.