Книга Золотая орда, страница 131 – Мила Дрим

Раздался противный звук – и я догадалась, что прочную, железную дверь просто-напросто намеревались выбить или вырезать. Этот звук скользил по моим венам, растекаясь и пытаясь окунуть меня в панику. Я сжала, до боли в щеках, челюсти. Если я поддамся панике – я погублю и себя, и мужа.

Запрокинув голову, я уставилась в потолок. Свет от красивого, плоского светильника давал мне знать, что все еще не так плохо. Затем, он погас, и я едва не закричала. Нас обесточили. Не собираются ли нас поджечь? Эти мысли вились в моей голове, но я продолжала их прогонять. Я сильнее сжала рукоять пистолета, сердцем и душой устремляясь за дверь – там был мой муж. И значит, я не была одна.

Раздался выстрел. Я подавила в себе очередной крик – лишь шумно вздохнула. За выстрелом послышались другие выстрелы, звук разбивающегося стекла. Стекло… откуда у нас столько стекла? Страшная догадка ярким озарением посетила меня – видимо, действовали с двух сторон – с входной двери, и, Боже, с окон. Мы были в тисках. Я была тут, а Тимур, мой Тимур…

Неужели это конец?

Я тихо заплакала, потом, спешно, вытерла левой ладонью слезы. Если мне суждено сегодня умереть, я не хотела, чтобы враги моего мужа, а значит, и мои враги, видели меня слабой, плачущей и трусливой. Мои пальцы еще сильнее вцепились в беретту, а я устремила свой взор в сторону выхода. Я приняла решение стрелять сразу – как только она откроется (но я не исключала, что ее даже не будут открывать, а выпустят град пуль). Я хотела быть мужественной, чтобы Тимур гордился мной.

Следующие выстрелы уже не пугали меня так, как первый. Они стали каким-то странным фоном, под которое стучало мое сердце. А затем – все стихло. И если раньше я думала, что самый страшные звук – это крики и выпускаемые автоматные очереди, то поняла, что тишина – намного страшнее. Это был конец.

Я сглотнула и вытянула руку, держащую пистолет, перед собой. Беретта стала продолжением моей руки. Так, как и учил меня Тимур. Если кто-нибудь, еще полтора года назад сказал мне, что я буду полна желания убить из пистолета, если кто-нибудь сказал, что я буду вот так, бесстрашно, сжимать знаменитое итальянское оружие, я бы рассмеялась ему в лицо и сочла сумасшедшим.

Но, видимо, это я – давно и бесповоротно сошла сума.

Внезапно, мои глаза больно зарезало – это в ванной комнате вновь включился свет. Я часто-часто заморгала, силясь не потерять фокус с двери.

— Джаным, – раздался за ней до боли родной, любимый голос, – все.

Тимур медленно открыл дверь, а я так и стояла – с вытянутой рукой, сжимая беретту. Моя голова тряслась от напряжения, глаза горели от подступивших слез. Мой муж подошел ко мне и плавно опустил мою руку, мягко извлекая из пальцев пистолет. Я посмотрела в любимые каре-зеленые глаза. В них я увидела отголоски тьмы и обволакивающее меня тепло.

— Все, – повторил Тимур, целуя меня в висок, и я стала медленно приходить в себя.

Картина, что предстала моим глазам, была достойна голливудских боевиков – разбитое окно в комнате, три трупа, расстрелянный диван и темные лужи крови. Когда мы вышли в коридор, нас уже встречали братья Тимура. Вероятно, они расправились с теми, кто безуспешно пытался вскрыть дверь, потому что на лестничной площадки были пятна крови.

Не теряя времени, мы спустились и сели по машинам. Они, стремительно дернувшись с места, погнали вперед. Я посмотрела на мужа – его лицо было сосредоточенным, губы поджаты, а глаза – темные, мрачные, напугали бы меня, если бы не правая рука Тимура, сжавшая мне холодную ладонь. Он на миг посмотрел на меня, и мое сердце замерло от любви к нему. Я любила его, несмотря на его темную сторону.

— Они заплатят за это, – холодно улыбнувшись, пообещал Тимур.

И, глядя на него, я знала – он это сделает.

Конец первой книги.