Книга Золотая орда, страница 23 – Мила Дрим

— Как ты, Камила? – повернув ко мне свое лицо, как всегда, покрытое щетиной, спросил Тимур.

— Нормально, – сдавленным голосом отозвалась я. Более никакой ответ не шел мне на ум.

Мой спутник чуть сощурил свои каре-зеленые глаза, затем поинтересовался:

— Ты так сильно боишься меня?

Я задрожала от столь прямого вопроса, и Тимур, уловив мою дрожь, получил ответ. Он чуть сильнее сжал мои пальцы, затем перевел разговор на другую тему:

— Ну как, вкусный был пирожок?

Я покраснела и ощутила внезапную легкость. Только что мне было не по себе – и всего лишь один невинный вопрос – и все изменилось. Как такое возможно?

— Вкусный, – широко улыбнувшись, ответила я.

— Мне тоже пару раз приходилось брать там выпечку, – начал Тимур, а между тем, его взгляд был направлен вперед, сканируя пространство.

— Да, я видела тебя, – сорвалось с моих губ, и я нервно закусила нижнюю губу, уловив в своем голосе обиженные нотки.

— И я – тебя, – отозвался Тимур, и его пальцы тут же, на секунду, сжали мою ладонь ощутимо, властно, многообещающее. Я подняла на мужчину взволнованные глаза, и Тимур послал мне ласкающий, многозначительный взгляд. Горячая волна смущения и воодушевления окатила меня с головы до ног. Я спешно опустила взор вниз. Я еще не была готова к столь откровенным взглядам. Какое-то время мы шли, молча, однако это молчание не тяготило меня.

— Я приехал попрощаться, – сообщил мне Тимур, когда мы, перейдя дорогу, направились в сторону двора.

— Поняла, – кивнула я головой, пытаясь не дать печали, возникшей от услышанного, расползтись по моей груди.

Мы остановились возле той самой скамейки, но не стали садиться на нее.

— Камила, – позвал меня Тимур, и я посмотрела прямо на него. Боже мой, какой он был красивый – мужественный, властный, взрослый.

— Да, Тимур? – произнесла я. Он сжал две мои ладони, передавая им свое тепло.

— Однажды ты скажешь мне: «да, Тимур», уже совсем по другому, – окидывая меня самоуверенным взором, пообещал мужчина. Затем, шагнув ко мне так, что наши лица стали напротив друг друга, сказал:

— Я уезжаю до весны, когда точно буду – не могу сказать. Вечерами не гуляй, себя береги. Это – тебе.

Он всунул мне в руки небольшой баллончик, поясняя:

— Это – перцовый баллончик, но я надеюсь, он не пригодится тебе. Будь осторожна.

— Хорошо, – выдохнула я, отчего-то тронутая заботой Тимура. Я торопливо засунула средство самозащиты в сумку.

— Идем, – Тимур потянул меня в сторону подъезда и я, послушная, пошла за ним.

Стоило только входной двери открыться – впустить нас, а затем захлопнуться, как Тимур рывком прижал меня к себе, впиваясь своими жесткими, терзающими, губами в мои губы. Он целовал меня так, что моя голова начала кружиться, а дыхание стало учащенным, словно я поднималась на самую высокую гору в мире. Я не думала ни о ком, кроме нас – ни о соседях, что могли появиться здесь в любой момент, ни о том, что могло случиться после.

Наконец, когда Тимур оторвался от меня, я чуть не отпрянула от него, заметив, каким темным, хищным стало его лицо. Он удержал меня за плечи, а затем, подняв руки и обхватив ладонями мои щеки, Тимур проникновенно, с нотками едва уловимой нежности, произнес:

— До встречи, моя Камила.

И, Боже мой, после этого, я сама подалась вперед, даря Тимуру свой поцелуй – нежный, неспешный. А после – после мы расстались, и я не была уверена, что мы увидимся снова.