Книга Золотая орда, страница 92 – Мила Дрим

Там нас уже ждали. Зал был полон мужчин. Все 4 брата, что приехали с нами, 20 мужчин, встретивших нас, и еще 4 старичка с белоснежными бородами. Я безумно занервничали, наконец, осознавая, что сейчас со мной случится самое священное таинство – никах. Не штамп в паспорте. А обряд перед Господом. Да, я не читала намаз, не носила платок, и была еще далека от правильного понимания религии, однако во мне была абсолютная уверенность – Господь есть, Он наблюдает за нами. И как часто, ночами, я молилась Ему!

Как в сладком сне, таком долгожданном сне, с моей стороны встали Ильнур и Наиль. Дедушки что-то начали читать, нараспев, и я догадалась, что это были аяты из Корана. Я, дрожащая от волнения, словно в самой беспощадной лихорадки, стояла рядом с Тимуром. Он сжал мои пальцы – и мне стало чуть спокойнее.

Наконец, один из дедушек, обратился ко мне, совмещая татарский и русский языки:

— Камила, дочь Риммы, бардынма за Тимура?

Увы, я не знала этого слова. Я прошептала, краснея:

— Бардын-что?

Раздался приглушенный мужской голос, и мои щеки начали гореть огнем.

— Это значит, пойдешь ли за Тимура, тебя спросят три раза, и если ты согласна, трижды должна сказать: «бардым», – деликатно пояснил Ильнур.

Я послала ему благодарную улыбку, а после, голосом, полным уверенности, произнесла:

— Бардым.

Затем, я еще дважды, не дрогнув голосом, повторила это. Так же, как и Тимур, когда старичок строго спрашивал его:

— Алдын? (берешь)

— Алдым, – трижды ответил Тимур спокойным, абсолютно уверенным голосом.

Когда один из дедушек вручила нам бумагу с нашими именами, до меня, наконец, дошло, что я и Тимур стали мужем и женой. Он устремил на меня сверкающий, особый взгляд, и я расплылась в улыбке. Тимур наклонился ко мне, и его теплые губы легонько коснулись моего лба – я сдержала вздох, понимая, что мечеть – это не место для поцелуев в губы.

Я не помню, как мы вышли наружу. Я все еще не верила в происходящее – опьяненная счастьем, я улыбалась. Внезапно, мужчины открыли стрельбу, надеюсь, холостыми патронами, в воздух, из пистолетов и автоматов. Я испуганно вскрикнула, и Тимур прижал меня к себе, смеясь.

— Теперь – гулять! – сообщил он мне.

Мы вернулись в машину, и только там, наши губы, наконец, соединились в долгом, проникновенном поцелуе. Я задрожала, когда Тимур провел ладонью по моей груди, укрытой под платьем. Он послал мне многообещающую улыбку и завел авто. Бмв вновь помчал нас по улицам Казани. Я смотрела по сторонам, пытаясь успокоить свое взволнованное сердце – но тщетно, оно громко, сильно билось в грудь, словно желая выпрыгнуть.

Было 15 часов, когда мы приехали к ресторанному комплексу «Татарская деревня». Рядом было уже припарковано более 10 крутых иномарок, в том числе и ниссан. Тимур уверенно потянул меня вперед, заводя в банкетный зал, полный людей – большинство из них были мужчины, но я успела заметить 5 женщин, видимо, жен казанских братьев. Для нас, новобрачных, стоял отдельный стол с букетом белоснежных роз. Увидев их, Тимур процедил:

— Точно, про букет я и забыл.

— Не страшно, – я послала ему теплую улыбку, когда мой муж помогал мне садиться за стол. Мой муж. Невероятно элегантный – в синих джинсах и серой рубашке, он был самым красивым мужчиной в этом зале. Он был единственно любимым мужчиной для меня во всем мире. Я замерла, пронзенная этой такой очевидной и все же, неожиданной мыслью.