Книга Нежный плен, страница 57 – Мила Дрим

— То, что случилось сейчас, - начал мужчина, и Годива, дернувшись в его руках, попыталась развернуться, озвучивая свои действия сокрушенным тоном:

— Я все поняла…

Почему-то ей показалось, что Леонардо собирался вот-вот сообщить то, что разобьет её сердце на звонкие осколки. Нужно как можно скорее уйти и спрятаться, иначе она просто задохнется от боли!

Но сильные руки, спустившись с мокрых щек девушки на её дрожащие плечи, не позволили той уйти. Они притянули Годиву к Леонардо. Раздался его приглушенный, но с ощутимыми нотками власти, голос:

— Что же ты поняла, Годива?

Девушка устремила на мужчину горящий от душевной боли, взгляд. Её голубые глаза в этом полумраке казались драгоценными камнями – яркие, приковывающие к себе внимание.

— Что я не нужна тебе, что случившееся – ошибка, - прошептала красавица.

Леонардо стоял, разглядывая Годиву – выражение её прекрасного лица было искренне. Она говорила правду. Только вот мужчина не мог до конца поверить в то, что такая красавица сомневалась в себе. И если это так, то… Тепло разлилось по груди Леонардо, согревая его и будоража.

— Это не так, - мужчина аккуратно погладил девушку по щеке. Годива, как завороженная, принимала от воина его скупую ласку. Не умел он еще говорить правильные слова, да и не знал, как подобрать их так, чтобы звучали ладно. Леонардо мог вдохновлять своё войско на битву, мог успокоить раненого и погибающего воина, мог одним словом придать силы целой армии. Но вот признаться женщине, сказать ей о каких-то чувствах – это ему еще не доводилось делать.

И все, что мужчина мог сейчас – гладить прекрасную саксонку по щеке и любоваться ей. Без слов.

Некоторое время, они стояли так – молча, прислушиваясь к биению своих сердец, и дыханию друг друга. Какое-то единение – невидимое, и пока еще еле уловимое, тонкой нитью протянулось от их душ, соединяясь. И пусть слова не были сказаны – казалось, Леонардо и Годива уже обо всем договорились.

Увы, их единение нужно было прервать. И это не было обусловлено желанием нормандского льва. Лишь, исходя из безопасности Годивы – оберегая её честь и достоинство, мужчина вынужден был сказать:

— Нам пора возвращаться на бал.

Она снова вздрогнула в его руках, по лицу пробежалось чувство уязвимости. Вот теперь пришло время узнать подробности её мокрых слез.

— Тебя обидели? – сделал правильный вывод Леонардо.

Годива, напуганная тем тоном, которым мужчина спросил её, ответила:

— Не важно, это в прошлом. Давай вернемся в зал, -  в очередной попытке освободиться от мужских рук, девушка попробовала выбраться из желанных объятий, но Леонардо, удержав её, заглянул в глаза и зловеще произнес:

— Не в прошлом, и это важно. Кто?

Они вернулись в зал вместе. Да, это было против правил приличий, но Леонардо не намеревался оставлять Годиву одну – случиться могло ведь всякое. Их появление не осталось незамеченным, оно мгновенно притянуло к себе десятки взглядов, включавших в себя, целую палитру чувств – от удивления до ядовитой зависти и злости. Невозможно было не обратить внимания на эту прекрасную, гармоничную пару. Он – высокий, мрачный и вызывающий уважение и страх одним своим видом. И она – под стать ему: высокая и статная, только нежная красавица пробуждала иные чувства – восторг, восхищение и желание.