Книга Нежный плен, страница 77 – Мила Дрим

Тело трепетало от волнения, а душа – дрожала от приближающейся радости. Не верилось. До сих пор не верилось, что все столь благополучно сложилось. Годива, прикрыв глаза, зашептала молитву. Не было в ней заученных, механических фраз, только искренние слова – пусть и простые, но льющиеся из груди. Она просила о том, о чем испокон веков просит любая благородная, чистая девушка – о благополучном союзе, мудрости, преданности друг другу и, что таить, о любви.

Леонардо, вложив меч в ножны, стер со лба капельки пота. Обведя горящим взором своих воинов, бросил им приказ, а сам направился в замок. Солнце уже поднялось. Утро того самого дня настало. По пути в свою комнату, лорд успевал отдавать приказания слугам – те, безусловно, ловили каждое слово своего господина, желая ему угодить. С кухни доносились аппетитные ароматы – старик-повар трудился с рассвета, готовя праздничные блюда. На первом этаже расставлялись столы и лавки. В коридорах служанки, привезенные с деревни, отмывали полы. Все трудились, не покладая рук, желая как можно лучше подготовить замок к такому событию. И какому! Подумать только! Свадьба! Никто не мог до конца поверить, что господин примет решения жениться, да еще и возьмет в жены не нормандку, а саксонку! Хотя поговаривали, что лорд был с ней знаком уже давно, и их связывала общая тайна. А как еще по-другому объяснить то, что нормандский лев столь трепетно отнесся к той, которую прежде намеревался наказать?

Но, слуги хоть и обсуждали случившееся, однако делали это не из-за желания посплетничать и посмаковать подробности (которых, впрочем, было мало), а совершали это по простоте душевной. Уж больно сильно они разволновались, когда на рассвете, в деревню прибыл отряд из воинов и сообщил им, что для предстоящей свадьбы нужны помощники. Нормандский лев женится! Мужчина, про которого поговаривали, что его единственная любовь – полуторучный меч, носивший так же название меч-бастард, или же – ублюдочный меч, нашел себе жену! И самые смелые из деревни, а еще, и любопытные, отправились вместе с воинами в замок. С  первых утренних часов в нем велась работа, и помещение стало обретать некогда позабытый уют.

Леонардо, скинул с себя кольчугу – та с тяжелым грохотом упала на каменный пол. Мужчина, помотав головой – влево – вправо, размял пальцами поднывающую шею. Мышцы под пальцами были напряжены. Нужно немного отдохнуть. Воин, избавившись от остатков одежды, с глухим стоном погрузился в воду. Кожа, реагируя на почти горячую жидкость, стала приятно пощипывать, по телу расползлась легкая слабость. Он не стал надолго задерживаться в воде, не позволяя этой слабости усилиться. Даже сейчас воин не хотел до конца расслабиться. Мужчина сосредоточенными движениями принялся обтирать тело. Взгляд воина прошелся по его спальне – здесь было просторно и пусто. Из мебели была только одна кровать – широкая, устланная серебристыми мехами. Мужчина задержал на ней взор. В воображение живо нарисовалась Годива – ожидающая его на брачном ложе. Леонардо шумно выдохнул. Он желал её. Всю.

Маленькая часовенка купалась в солнечных лучах. Они проникали сквозь узкие окна и один-единственный витраж, что был напротив алтаря. Священник, теребя рукав рясы, нервно поглядывал на высокого, широкоплечего мужчину. Не то чтобы лорд вызывал у служителя церкви ужас, но преподобный слышал о жестокости нормандского льва, и опасался ненароком прогневать того. К счастью для священника, Леонардо пребывал в хорошем расположении духа.