Книга Нежный плен, страница 97 – Мила Дрим

Когда тяжелые ворота с протяжным гулом закрылись, только тогда прекрасная саксонка поняла, что они прибыли домой. Девушка устремила взгляд наверх – в окне она разглядела Грету. Бедняжка, наверное, она сильно переживала за неё. Нужно будет после расспросить у служанки, что случилось, пока её, Годивы, не было дома.

Сильные и жесткие, словно из стали, руки потянули девушку с лошади и поставили её на ноги. Леонардо мгновенно убрал ладони с жены, будто не желал или, может, брезговал прикасаться к ней?

— Следуй за мной, - холодно приказал воин Годиве.

Она, стараясь не смотреть по сторонам, пошла за мужем. На первом этаже к Годиве подбежала Грета. Лицо её выражало тревогу и радость одновременно. Она, упав на колени перед госпожой, обняла её за ноги и громко произнесла:

— Миледи, слава Богу, вы живы!

Леонардо, обернувшись, смерил служанку строгим взглядом и процедил:

— Лучше займись делом. Ступай на кухню.

Грета, заглянув в глаза Годивы, ждала её разрешения.

— Ступай, Грета, - мягко улыбнувшись, попросила девушка, - мы с тобой поговорим позже.

— Это вряд ли, - Леонардо чуть сощурил глаза, - слуги будут приходить к тебе лишь для того, чтобы принести еды. Задерживаться им у тебя – запрещено.

Тон нормандского льва источал холод. Годива, заметив, как огорчилась Грета, спешно добавила:

— Иди на кухню, Грета, выполняй то, что сказал милорд.

Служанка, качнув головой, торопливо скрылась из виду.

Миновав лестницу, Годива и Леонардо оказались на верхнем этаже. Сердце девушки сжалось от боли, когда мужчина прошел мимо двери в их спальню. Воин шел дальше и дальше – до самой последней двери. Распахнув её, Леонардо сообщил жене:

— Теперь – это твоя комната, из которой я запрещаю тебе выходить.

Годива устало опустилась на кровать. Спрятав лицо в дрожащих ладонях, девушка тихо заплакала. Теплые слезы, капая ей на руки, согревали их. Жалкая попытка унять ледяной холод, охвативший сердце. Как ей быть теперь? Что делать, находясь в заточении? Это – уже наказание, или оно еще впереди? Неизвестность не давала покоя, изматывая и без того изможденную Годиву.

Прекрасная саксонка, стерев со щек мокрые дорожки, поднялась на ноги и подошла к окну – оно выходило прямо на крепостные стены, за которыми виднелось блестящее, серо-синее море. Волны, покачиваясь, воздымались вверх – на них, сверкая, плавали солнечные зайчики. Погода налаживалась. Ах, если бы подобные перемены случились и в её, Годивы, жизни! Ах, если бы ничего этого дурного не было!

Она грустно улыбнулась своим мыслям. Что толку сожалеть о прошлом? Какой смысл упиваться жалостью и горечью, если время невозможно повернуть вспять. Значит, это должно было произойти. Только вот оставалось пока непонятным, как со всем этим справиться, как найти в себе силы и мудрости, как залечить раны, нанесенные Леонардо.

Ведь это была двойная боль. Первая – в том, что муж усомнился в Годиве и предпочел счесть её предательницей. Вторая – что он, скорее всего, не любит её и никогда не любил. Обе эти ядовитые, угнетающие мысли уже прочно укрепились в груди белокурой красавицы, и начали по-тихоньку вытеснять из её сердца остатки уверенности в том, что Леонардо и она, Годива, были созданы друг для друга. А ведь она, все эти годы, мечтала об их встрече…