Книга Холодный герцог, страница 73 – Мила Дрим

— Поцелуй меня, Диана. Поцелуй так, как в каюте, и я обещаю тебе – ты не пожалеешь об этом.

Она приникла к его губам. Отгоняя страхи, Диана нежно провела языком по нижней губе мужа. А потом, скользнула в его приоткрытый рот. И тут же сильные руки бережно обхватили девушку за спину, а губы Дэвида начали ответно целовать жену. В этом поцелуе не было ни жажды обладания, ни завоевания. Лишь нежность – безграничная, трепетная, всепоглощающая. Она, стирая печали в душе мужа и жены, необратимо сближала их.

Ни один страстный поцелуй, ни одна ослепляющая похоть, не способны были сделать то, на что была способна эта нежность. Она, минуя все преграды, сблизила израненные души Дэвида и Дианы.

Дэвид проснулся первым. Распахнув глаза, мужчина удивился странному, почти потерянному чувству, что теплилось в его груди. Умиротворение. Неужели оно? Ласковое дыхание скользило по обнаженному мужскому плечу, и Дэвид, опустив взор вниз, натолкнулся на зрелище более прекрасное, нежели чем потолок над его головой.

То была молодая, притягательно-прекрасная женщина. Длинные ресницы её слегка подрагивали. На губах покоилась мечтательная улыбка. Мягкий румянец проступил на округлых щеках красавицы. Пышной гривой рассыпались светлые кудри по женским плечам и груди. Прелестница спала безмятежным сном.

Завороженный чудесной картиной, Дэвид задался вопросом – что стало причиной перемен в его отношениях с Дианой?

Разве он не намеревался сохранять дистанцию между собой и любой женщиной? Разве он собирался подпускать к своей душе кого-либо? Разве он хотел испытывать чувства более яркие, нежели простая, низменная похоть?

Но это случилось.

Эта юная женщина, эта кудрявая красавица каким-то странным образом сумела подобраться к нему… Не мог Дэвид уже оставаться равнодушным, когда видел перед собой свою жену. И дело было здесь не только в физическом влечении, хотя оно тоже, без сомнения, присутствовало.

Его тянуло к ней еще и душой…

И это пугало. Настораживало. И обещало неминуемую боль. Опыт – горький, беспощадный, поднимаясь внутри Дэвида, пророчил ему скорые несчастья, предательство и новое разочарование.

А вот тонкий лучик надежды тихонько шептал об ином.

Что женщина, мирно спящая в его объятиях – награда, посланная Господом.

И как же трудно было в это поверить! Трудно, неся в себе годы одиночества, презрения и унижения. Невыносимо сложно допустить одну-единственную мысль, что такая красавица способна была, если уж не полюбить его, Дэвида, то хотя бы испытывать к нему нежность…

Но разве не нежность дарила ему Диана, когда целовала его в губы? Она сама призналась в том, что именно это чувство было в ней. Дэвид нахмурился.

Нежность.

Какое странное, непонятное ему слово, но от того не менее нужное. Все, что раньше испытывали к нему женщины, что были в его жизни, даже первая жена, то была страсть, ревность, вожделение и сладострастие…

Но Диана… она вела себя совсем по-другому. Она была другой. И Дэвид с каждым вздохом все больше убеждался в этом. Еще какое-то время герцог продержал жену в своих бережных объятиях, затем уже нельзя было оставаться в постели. Штурвал капитана ждал его. Бережно укрыв Диану воздушным одеялом, Дэвид, одевшись, покинул жену.

Выходя на палубу, освещенную бледно-розовыми лучами восходящего солнца, впервые за все время герцог ощутил, как за его спиной расправляются крылья. Губы Дэвида дрогнули. С улыбкой он встретит новый день!