Книга Заряна. Укрощаю любовью, страница 82 – Люсинда Миллер

— Зарянка, ты больше всех привязана к Марии и дочь тебя узнает среди остальных. Соглашайся.

— Такую ответственность на меня хочешь возложить. Я же не умею обращаться с детьми, своих-то еще нет.

— Вот как раз и поучишься на моей дочери. Будешь мама с предварительным опытом, — подначивала подруга.

— Да уж, опыт. Когда он мне пригодится еще, — протестовала, зная наперед, что дам согласие.

О том, кто еще будет в гостях даже не интересовалась. А зря.

Проведя обряд крещения, вернулись с девочкой и ее родителями в дом к семейству Коот. Так уж повелось, что Расул и Аглая многие праздники отмечали у ее родителей, и бабушка Лидия Васильевна часто помогала подруге с малышкой.

На Крещении присутствовали самые близкие родственники и я снова не вписывающаяся в общий фон чужачка, но так или иначе связанная то с одним из Валиевых, то с другим. Маша, покушав, захотела спать и я вызвалась ее покачать, закрывшись в комнате. Настроение все равно не застольное, а Аглая хоть отдохнет немного.

Присев на кресло, стала укачивать девочку, попутно набрав в интернете колыбельные песни, которые успела забыть, хотя и напевала несколько лет назад брату.

Мария, ребенок с мамиными глазами и темными волосиками отца хлопала глазенками, борясь со сном, а я наяривала песни по кругу. Теплый комочек умиротворял и казалось, что ты держишь в руках огромный сгусток энергии, от которого идет полноценная отдача. На миг представила себя мамой такого неугомонного существа и не вздрогнула от ужаса. Нянчить брата или держать родного — совсем разные вещи. Но пока мне даже не с кем его было и запланировать. Амир остался в прошлом, а с другими мне даже мысль претила. Пока я жила одна и пыталась радоваться независимости. Получалось плохо, часто со слезами в подушку, но время шло и боль притухала. Не смотря на выходку в клубе, я давно его простила, а то, что произошло позже спустя время находила даже будоражащим.

Я так далеко унеслась мыслями, что не услышала, как щелкнула дверь и, лишь почувствовав присутствие постороннего, обернулась и сердце пропустило удар: Амир стоял в метре от нас и смотрел на спящую Марию. А я смотрела на него. Жадно и влюбленно. Он отрастил бороду, наверное, не бреясь с последней нашей встречи. Брови нахмурены, лоб пересекает складка. Но вот его губы дрогнули в улыбке и сердце мое екнуло, сжавшись в комочек, едва расправилось.

— Вы хорошо смотритесь. Тебе идет материнство, — посмотрел мне в глаза и я, не выдержав темных очей, опустила свои.

— Тебе виднее.

— Как ты? — Амир опустился на корточки рядом с креслом и заглянул в лицо.

Наши головы были так близко. Наклонись еще чуть и столкнутся носы.

— У меня все нормально. Быт, работа, все как у всех. А у тебя?

— Не похвалюсь, что все хорошо. Хотя и неплохо.

Он так жадно смотрел и так по-родному пах, что я невольно прикрыла глаза, запоминая момент. Почему он здесь? Ведь его не было за столом, но мысли не дали развиться дальше.

— Девочка заснула, давай помогу переложить в кроватку.

Амир отодвинул одеяльце в детской постели и я бережно опустила сокровище Валиевых на матрас. Укрыла девочку и отошла, не зная, что делать дальше. С одной стороны, хотелось продлить момент вечно. Смотреть на этого ревнивого и горячего мужчину, с другой бежать от него со всех ног. Амир, немного постояв у изголовья ребенка и убедившись, что малышка спит, прошел и сел на диван в другой угол комнаты. Сел, опустив руки, пристально посмотрел на меня, зовя взглядом. Я так ждала, что он позовет, готовая немедленно броситься.