Книга В стране цветущего граната, страница 76 – Люсинда Миллер

— Простишь меня? — умоляюще прошептал, не разрывая телесного контакта.

— Ждешь снисхождения? — она уже начинала дерзить.

— Угу. Буду вымаливать, сколько потребуется.

— Ты же не собираешься снова…? — и скосила взгляд на его объёмный пах.

— Гм, ну он не прочь, но я и так накосячил, — и выпуская из рук, стал выбираться со скользкого поддона. — Пошли отсюда, надо о многом поговорить.

Накинув банное полотенце на купальщицу, вышел из ванной, мокрый и голый исчез в недрах чужой квартиры.

— Мы так и не поужинали, — крикнул из спальни. — Теперь все остыло.

— Ты, кажется, оголодал по другому блюду, — поддела Люция.

Завернутая в махровое одеяние, прошествовала за ним, застав его за одеванием домашних спортивных брюк. Только сейчас заметила татуировку на правом плече: картинка играла в такт его движениям руки. Раньше ее не было, да и вообще никакой.

— На что ты так смотришь?

Она кивнула на плечо.

— А, тату, — подошёл ближе, давая рассмотреть монохромное изображение изогнутого оружия с раздвоенным концом.

Прикоснулась пальчиками к виртуальному клинку.

— Что оно изображает, Селим?

— “Зульфикар”, меч пророка Мухамеда.

Она кивнула в ответ, признавая важность ношения этого “оружия” на себе.

— Давно ты его нанес?

— Больше года, когда уезжал в Турцию. Так, идём есть, иначе у тебя случится голодный обморок.

— Сейчас, только оденусь.

Селим поспешил удалится от “греха” подальше.

Застала Селима, разбирающего упаковку с ресторана, помогла накрыть на стол, пошарив по ящикам в поисках необходимых приборов. Сели друг напротив друга. Утолив первый порыв голода, начали включаться в беседу.

— Люция, скажи, что это было? С чего вдруг недоверие ко мне?

— Не находишь тему интима неуместной за столом?

— Отнюдь. Нейтральная территория.

— А… — ответила, прожевав кусочек курицы. — Ты катался по Востоку несколько лет.

— И?

— Не думаю, что держал пост столь длительно, — произнесла скорее утверждая, чем обвиняя.

Он лишь тяжело вздохнул, опуская взгляд в тарелку, беря паузу перед признанием.

— А ты сама? Люц, ты ведь спала с этим своим, не поверю, что нет.

Она только открыла рот высказаться, но Селим прервал.

— Я не обвиняю тебя и понимаю этого парня, перед тобою и монах не устоит.

— Вот поэтому я и потребовала “защиту”! — с долей обиды почти выкрикнула. Сказать, что ревновала? Да. И злилась. Не желала принимать его хождения по другим женщинам. Понимала, что он не вел образ аскета, но отгоняла эти мысли. А теперь, когда его молчание подтвердило ее подозрение совсем пала настроением. Отложила вилку, потеряв вкус блюда, устремила взгляд в окно. Смотреть на собеседника стало больно. Тогда как Селим неотрывно следил за меняющимися эмоциями на ее лице. Искренне сожалея, что вылился этот разговор, что между ними образовалась пропасть. И теперь заполучить доверие этой славянки будет стоит значительных усилий и поступков.

— Послушай, все это в прошлом и не имело особого значения. Чистая физиология. И потом ты знаешь я никогда никем не увлекался серьезно. Ты первая и единственная кто проник мне по кожу. Как “зульфикар”, только невидима глазу, но ощутима сердцу.

Девушка понимала, что у самой нет козыря и ее отношения с Александром носили более глубокий характер, чем его эпизодические потрахушки. Но принять его признания оказалось непросто.