Книга Отогрей моё сердце, страница 43 – Люсинда Миллер

— Ах…, - только и успела сказать, не ожидая, что босс зайдет так далеко.

— Что, ах? Боишься меня? Ответь честно! – оперся ладонями по бокам от нее и посмотрел в глаза.

Даже при тусклом искусственном свете различался цвет ее голубых глаз. Но девушка лишь сглотнула и заморгала, при этом держась за мощные плечи мужчины. Тукаев опустил взгляд ниже, на губы, как бы раздумывая: целовать, не целовать, глубоко вдохнул, борясь с желанием. Проследил взглядом ниже, зацепившись за V-образный вырез на блузе и подняв руку, коснулся указательным пальцем ложбинки.

Девушка вздрогнула, но руку не отбросила. Сидела смирно, питая надежду, что он придет в себя и отпустит.

— Хочу расстегнуть пуговки, - поднял взгляд. - Позволишь?

Он спрашивал и ей бы отказать, но язык будто прилип к небу, парализованный потаенным желанием и огромным любопытством: "А что же будет дальше, если позволю?"

— Архип… Алексеевич…, нас могут увидеть, - проговорила дрожащим голосом, запинаясь.

Архип поморщился от очередного обращения.

— Сенька, не зли меня, - отмахнулся от ее страхов. - Заткнись, - и, присоединив вторую руку, стал расстегивать пуговки.

Есения не убирала ладони с плеч мужчины, сидела чуть вздрагивая от его умелых пальцев, что касались кожи, освобождая пуговки из петель. Дошел до последней, медленно развел полы блузки и потянулся, ладонями накрывая атласные чашки белья. Груди погрузились в его крупные ладони и мужчина простонал.

— Чертовски сексуальная, - посмотрел в лицо Есении. - Хочу снять его и потрогать соски, - поглаживал полукружия, но дальше не шел.

Есения с трудом сглотнула слюну и вздрогнула, безвольно опуская руки вдоль тела. Она стыдилась своих грудей. После родов на них образовались растяжки, потеряли упругость и форму и муж сетовал, что размер их не стал больше. Девушка комплексовала.

— З-зачем их трогать, - заикнулась от волнения и прикрыла их руками. - Так разве плохо? – посмотрела растерянно.

— Ты чего такая стыдливая, а? – выискивал в ее взгляде кокетство, но видел лишь смущение. – Можно подумать девственница!

Последнюю фразу почти выплюнул, поморщившись.

— Нет… У меня же дочь есть.

— А чего жмешься тогда?

— Боюсь, что увидят, не хочу чтобы меня осуждали, что я попала на должность через Вашу постель, - возвращая руки на стол.

— Никто не увидит, мы здесь одни, - и снова положил ладони на холмики.

Начал активно гладить, вызывая нервную дрожь по телу Есении. Поднял лифчик выше, обнажая горошины темно-розовых сосков на бледной коже.

Девушка молча подчинялась его дерзким ладоням. Прикосновения мужчины зарождали приятное томление внизу живота, полушария округлились, соски увеличились и призывали взять их в рот.

— Ляг на стол, - попросил Архип, надавливая на плечо Есении, и она подчинилась, касаясь полированной поверхности дерева.

Закрыла глаза, молясь, чтобы никто не вошел в зал.

Тукаев склонился над распластанным телом, так эротично выгнутом к нему. Он придвинулся ближе, раскрыв шире бедра, притираясь вздутой ширинкой к ее лобку. Ворох одежды мешал чувствовать женщину, но он заставил себя терпеть, лишь наклонился над ней и втянул один из сосков ртом. Жадно, властно, нежно. Есения охнула, вскинула ладони к его волосам. Мужчина осмелел, целуя попеременно оба соска, сжимая в ладони полусферы и рыча.