Книга Отогрей моё сердце, страница 48 – Люсинда Миллер

Есения моментально вспомнила о шубе, что осталась висеть в гардеробе и вдруг испугалась. А что если ее ночью украли?! И теперь шеф обвинит ее в безответственности и повесит долг выплачивать ему.

— Что-то случилось? – спросила осторожно, вглядываясь в лицо собеседнику.

Тукаев молча поднялся и, обойдя стол, приблизился к растерянной девушке.

— Почему "это" снова на тебе надето? – не скрывая брезгливости, оглядел ее стеганое пальто. – И где соболя, что я тебе вчера купил?

Есения метнулась к гардеробу, уже леденея от страха их там не обнаружить, но едва распахнула створки, тут же наткнулась носом в пушистый мех и шумно выпустила воздух, расслабляясь. Обернулась.

— Так вот она, тут висит, - раскрыла шире дверцу, показывая дорогостой.

Тукаев, по-прежнему сердито глядя, подошел ближе и, посмотрев в глаза растерянной девушке, задал вопрос:

— Почему не на тебе? Почему я снова вижу эту убогость? - прошептал зловеще.

— Но я не могу ее взять, она слишком дорогая для меня, - сообщила потерянно. – Подарите ее той, кто достоин такой красоты.

— Кому, выдуманной тобою сестре? – спросил саркастично. – Или матери, что умерла?

— Простите, - ответила печально.

И Архипа взорвало. Он вскинул руки и буквально сорвал с ее плеч пресловутый пуховик, надеясь никогда больше не увидеть его. Подойдя к окну, дернул за ручку фрамугу, распахнул створку и выбросил вещь на улицу, наслаждаясь полетом ее с в высоты третьего этажа.

— Что Вы сделали?! – спохватилась и подбежала к нему. – Вы что с ума сошли? Это же моя одежда!

Глаза - голубые апатиты, холодно сверкали от обиды и злости, готовые уничтожить противника.

— Собачья подстилка теперь, - и захлопнул раму.

Морозный воздух уже пробрался в помещение, освежая и отрезвляя их головы.

— Переодевайся, я жду тебя через десять минут в кабинете с кофе и папками документов на подпись, - не касаясь девушки прошел к себе, затворяя дверь.

Есения, не выдержав его давления, неожиданно расплакалась. Утирая слезы и шмыгая носом, разделась. Потом намолола кофе и загрузила в кофемашину, на автомате дозируя капли ароматного спирта.

Ей бы его возненавидеть, но разве можно испытывать такое чувство к человеку, что заботится о ней, даже если это и идет в разрез с ее мнением.

Весь день работала на автомате и если Тукаев и заметил ее припухшие красные глаза, то изобразил безразличие. От ее выёживаний порядком устал и инцидент с пуховиком стал завершающей выходкой.

Тукаев не оставил ей выбора. Выходить в -30 в одном пиджаке верх глупости, даже если до дома везет служебный транспорт. И начальник, как назло, проработал в офисе до самого конца рабочего дня. На его глазах надела соболя, признаваясь себе как мягко и комфортно льнет мех к телу, окутывая теплом и заботой. Жалость к зверькам загнала подальше, принимая суровую реальность жизни.

— Чудо как хороша в ней, оттенок меха подходит к твоим волосам, Горностаюшка моя.

— Перестаньте меня так называть, - попыталась напустить строгость тону.

— Как, скажи? – сделал три шага по направлению к подчиненной. - Тебе не нравится шустрый зверек или принадлежность мне?

Есения смолкла, боясь развивать тему дальше.

— Вы не оставили мне выбора. Архип Алексеевич, Вы - деспот.

— Знаю. С тобой по-другому нельзя. Пойми меня как мужчину, мне неприятен вид твоей старой и совершенно не греющей одежки.