Книга Пышный размер. Ландыши от босса, страница 17 – Татьяна Новикова

— И долго ты будешь с ней нянчиться?

— Нет, думаю, пара месяцев, и всё. У нее гормональная терапия кончится, и можно будет уходить. Я же не сволочь, чтобы свалить, когда человеку плохо. Ладно, ты доедай, посуду помою, и пойдем, гляну, что у тебя со стиралкой.

Даже не знаю, что удивляет меня больше: что Миша водит днем любовницу в нашу квартиру или что он кормит её домашней едой. Не ресторанными блюдами, даже не дешевыми бургерами, а тем, что я готовлю вечерами, после работы, уставшая как собака.

Он еще и стиральную машину ей собрался ремонтировать! Мой безрукий парень, неспособный даже лампочку вкрутить! Как много нового я узнала за несколько минут, аж диву даюсь.

Перед глазами словно кинокадры бегут сцены. Его вечные придирки, оправдания в духе «Я ищу себя» или «Потерпи чуть-чуть, и мы разбогатеем». Оказывается, он вешает лапшу на уши не только мне, но и вот этой красотке.

А она и рада ему верить. Вон, уплетает за обе щеки котлетку и поглаживает моего парня по ладони.

У них идиллия.

И я тут определенно лишняя.

Глава 6

Я не захожу на кухню и не устраиваю бурных сцен. Могла бы швырнуть им в лицо кастрюлей с борщом или оттаскать за волосы пассию моего парня (как звучит-то). Весовые категории у нас разные, в ней хорошо, если есть килограммов пятьдесят, я определенно выиграю в схватке.

Только какой в этом смысл?

Делаю несколько шагов задом. Сердце бьется оглушительно, и мне кажется, что сейчас я переполошу весь дом. Забираю ландыши, потому что оставить их — выдать свое присутствие.

И ухожу, тихонько прикрыв дверь.

Шок. Паника. Полное непринятие ситуации. Меня переполняют эмоции, захлестывают с головой. На лестничной площадке я долго пытаюсь отдышаться, опираясь на перила. Успокойся, Люда. Мир не рухнул. Ты жива, здорова. Просто за один день очистилась и от плохой работы, и от изменника-парня. Самое время порадоваться, разве нет?

Я лишилась всего, что держало меня на плаву, что помогало по утрам вставать с кровати. Пустота разрастается внутри, холодом опутывает внутренности. Мне уже не больно. Мне не грустно и не хочется рыдать.

Я выхожу из подъезда и поначалу порываюсь сбежать куда глаза глядят. У меня нет цели, есть только желание поскорее отсюда уйти. Но после вспоминаю фразу Миши: «Доедай, и пойдем». Зачем уходить, если можно остаться и посмотреть?

Вот такая я мазохистка, но заворачиваю за угол и начинаю подглядывать за собственным подъездом.

Я глубоко втягиваю воздух, медленно выдыхаю. Потом ещё раз. Сердце постепенно перестает колотиться с такой дикой скоростью, мысли утихают. Ко мне возвращается здравомыслие.

Всё-таки надо было разрыдаться. Или, наоборот, ворваться на кухню и устроить сцену с эффектным финалом. Например, обмакнуть эту девицу в сковороду с котлетами, а Мише надеть на голову тарелку из-под супа.

Нет, лучше подождать. Месть — это блюдо, которое подают холодным, и теперь я понимаю значение этой фразы со всей отчетливостью. Чего бы я добилась показательной сценой? Ну, разве что душу отвела. Но надо думать наперед.

Я стою долго, даже начинаю подмерзать, а дверь подъезда всё никак не открывается. Может, под «пойдем посмотрим твою стиралку» Миша имел в виду что-то типа «пойдем в спальню заниматься непристойностями на простынях моей толстой девушки, а потом уже гляну, что со стиральной машиной»? Фу-у-у, я представляю эту картинку и внезапно осознаю, что она скорее всего правдива.