Книга Пышка на пасеке, страница 9 – Жанна Софт

Саня меж тем разрезает торт на четыре огромных куса и один откладывает мне.

— Можно на «ты», — добавляет, вдруг.

Я, поражённая размером торта, при виде которого во рту скопилась просто огромное количество слюны, не сразу поняла, о чём сосед говорит, согласно киваю.

— В смысле ты можешь мне не выкать, все свои.

Берёт себе торт и отходит на пару шагов, опираясь своей крепкой задницей о поручни, ограждающие крыльцо.

— А, да, хорошо.

Катя, соберись!

— Итак, Екатерина, — начинает сосед нагловато, — внучка баб Веры, если я понял всё правильно. Что привело тебя в наши края?

С тихим жужжанием на торт прилетела пчела и принялась нагло кружить над белыми холмиками крема. Приметив её, я настороженно слежу за траекторией полёта.

— Решила начать всё сначала, — рассеяно отвечаю, утратив контакт с собеседником.

Его совершенно не занимают питомцы, мужчина отламывает большой кусочек торта и отправляет его в рот.

— Интересное начало, не находишь? Здесь старики одни, не место для молодой девчонки.

Так-то мне уже тридцать два. На молодую я точно не тяну, но комплимент засчитала и даже подарила улыбку этому красавчику. Ну что за алмаз! Самородок, бриллиант.

Мимо по дороге следует группка женщин. Я узнаю́ среди них только Василису с Тополиной улицы, все остальные мне не знакомы. Стройные, подтянутые, в ярких платьях. Они притормаживают у заборчика Сани и окрикивают его.

Мужчина лениво оборачивается.

— Санек, айда с нами на речку? — весело щебечет одна из девчонок, и я, разглядывая их, с ужасом осознаю, что говорившей едва стукнуло двадцать на вид.

— А, неохота, — отмахивается сосед, — мне и здесь неплохо.

— Будет весело, — вторит спутнице Василиса, полностью игнорируя меня.

— Будем голышом купаться! — хохочет третья.

От возмущения я даже рот приоткрыла. Но дабы не выглядеть идиоткой, не глядя отламываю кусок от своего тортика и зло заталкиваю в себя.

В следующий миг понимаю, что во рту у меня что-то жужжит. А ещё через миг это жужжащие трансформируется в чудовищную, жгучую боль.

Я сожрала пчелу и она меня укусила?!

В панике подскакиваю, едва не споткнувшись о собаку, и спешно сплёвываю торт за крыльцо, перегнувшись через перила. И буквально ощущаю, как набухает мой рот, а за ним и всё лицо!

Саня в недоумении следит за происходящим, но никак не поймёт, что происходит.

— Меня укуфили… — говорю, в подступающей истерике, — Аллегггия…

С каждым вздохом всё отчётливее понимаю, что вот-вот хлопнусь в обморок. Зуд, боль и паника смешиваются в жуткий коктейль.

— Чего? — не понимает Саня, шагнув ко мне.

— Пфела укуфисла! — ору из последних сил и делаю крошечный шаг к нему в попытке получить помощь.

— Тебя раздувает, — замечает сосед удивлённо, — Это нормально?

— Аллегггия…! — едва ворочая языком, отвечаю, пока перед глазами меркнет свет.

О том, что меня раздувает, всё время говорил бывший.

«Катя, ты раздулась!»

«Катя, куда тебя несёт?»

«Кать, ты расплылась, хватит жрать!»

Но самое забавное было в этом то, что я старалась следить за тем, хотя бы чтобы вес не увеличивался и находился примерно в одних цифрах на электронном табло весов.

Когда сосед Саня заметил, как меня раздувает, мне очень хотелось ответить, что блин это не его дело, и вообще, я такая всегда.

Но не успела. Дыхание перехватило, и я грохнулась в обморок. Не знаю, подхватил он меня или я упала на пол.