Книга Между прокурором и бандитом, страница 25 – Бетти Алая

И я целую её. Губы Маргариты холодные и плотно сжатые. Она замирает в шоке. Потом в ней что-то взрывается. Она кусает меня за губу до крови, руками упирается в мою грудь, чтобы оттолкнуть.

Но в её диком и непримиримом ответном поцелуе та же тьма, что и во мне. Мы словно сражаемся. Её халат соскальзывает с плеча. Окровавленной рукой скольжу по её спине по тонкой ткани платья, оставляя красный след.

И в этот миг, когда ее дыхание сбивается, а тело поддается натиску, грубый окрик вырывает Маргариту из моих рук.

— МАРГО!

Мы отрываемся друг от друга. В дверях стоит Евсонов. Его лицо искажено холодной яростью. Острый и профессиональный взгляд за секунду собирает улики: ее взъерошенные волосы, мою руку на ее талии, кровь на ее губе.

Тишина меняется. И в ней повисает странный порочный союз. Прокурор видит ее слабость. Я вижу его боль. А Марго, застыв между нами, видит нас обоих.

Мы больше не просто два мужчины вокруг одной женщины. Мы две силы, с разных сторон ломающие одну крепость. Его праведный гнев и моя циничная страсть делают одно дело: срывают с Марго все слои защиты.

Возможно, именно так у нас получится…

Игра переходит в новую фазу…

Глава 12. Точка кипения

Андрей

Мирный ужин – это иллюзия. Мама молча ковыряется вилкой в салате. Мы просто едим. Никаких ссор, только гнетущая тишина. Но её глаза… В них такая усталая жалость, что это просто невыносимо.

— Ты хоть спишь иногда, Андрюша? – тихо спрашивает она.

— Сплю, – вру я, глотая безвкусный кусок картошки. Не выходят из головы дела, документы, а главное – она. Её взгляд в разгромленном кабинете и эта фраза: «Сделай так, чтобы я забыла его лицо».

Телефон вибрирует в кармане. Беру трубку.

— Андрей Валерьевич, вы нужны в офисе. Снова стрельба в «Чёрном бархате». Есть труп.

Встаю, хватаю пиджак.Алиев. После всего, что было, он снова открыл стрельбу у себя в логове. Нагло. Как вызов лично мне.

— Прости, мам. Работа.

Я еду в прокуратуру. Надо поставить в известность Светлова. Отчитаться перед системой, частью которой стал.

Кабинет начальника пахнет дорогим деревом и властью. Полковник юстиции Светлов не встаёт, лишь указывает на стул. На его добродушном лице отпечаток усталости.

— Евсонов, садись. Слышал, опять твой «Бархат» в сводках. Работаешь, как проклятый. Ценю.

— Спасибо, Игорь Петрович. Поеду на место, – говорю я.

— Напрасно, – он откладывает ручку, складывает руки на столе. – Ты наш золотой фонд, Андрей. Ум, принципы, чистая репутация. Но твоё место теперь здесь, за этим столом, в соседнем кабинете. Твоя сила в законе, в бумагах, в контроле. А не в том, чтобы лазить по подворотням, как оперативник. Это уже не твой уровень.

В его словах нет гнева. Есть холодное железное предписание.

— Это дело, – продолжаю я, – было спущено на тормозах. Я его поднял. Теперь там убийство. Мой долг…

— Твой долг – не увязнуть в болоте, которое может засосать кого угодно! – Светлов повышает голос на полтона, и этого достаточно. – «Чёрный бархат» – чувствительное место. Там переплетаются интересы… многих. Иногда следствию нужно пространство для манёвра. Понимаешь? Без лишнего контроля.

Он смотрит на меня тяжёлым взглядом с явным намеком. Замни. Отступи. Будь умницей. Под ногами рушатся последние опоры. Остатки веры в эту систему. Но спорить сейчас – значит сломать карьеру одним махом. Сломать инструмент, который ещё может понадобиться. Ей.