Книга Побочный эффект спасения миллиардера, страница 15 – Лилия Хисамова

Залетаю в соседнюю палату.

Семён Семёнович бледный лежит на полу. Его друг пытается подняться с кровати, чтобы помочь. Жестом останавливаю его.

Опускаюсь возле старика на колени, аккуратно запрокидываю его голову, приподнимая подбородок.

Быстрым движением проверяю пульс на сонной артерии.

Нет-нет-нет!

Пульс отсутствует.

Зрачки слегка расширены, реакция на свет замедленная.

Остановка сердца!

Немедленно начинаю компрессию грудной клетки, ритмично, глубоко. В голове отсчёт: «Раз-два-три-четыре… вдох…»

Нужен дефибриллятор, срочно!

Но голоса нет, чтобы крикнуть.

О, счастье, в палату вбегает медсестра. В руках у неё автоматический наружный дефибриллятор.

Быстро освобождаю грудь пациента от одежды, накладываю электроды согласно схеме, приходиться учитывать расположение кардиостимулятора.

Аппарат анализирует ритм.

— Всем отойти! — шепчу я на автомате, хотя вряд ли меня кто-то слышит. — Разряд!

Подаю импульс.

Секунда тишины и снова компрессии.

Ещё цикл.

Монитор наконец показывает восстановление синусового ритма.

С облегчением слышу первый самостоятельный вдох пациента. Грудная клетка старичка ритмично поднимается и опускается. Пульс на сонной артерии становится отчётливым.

В этот момент в палату врывается Ульяна и ещё несколько медиков.

— Что здесь происходит? — строго спрашивает кардиолог, быстро оценивая ситуацию.

Пока медсестра рассказывает, как Семён Семёныч упал без чувств, медики осматривают пациента и аккуратно перекладывают его на носилки для транспортировки в отделение интенсивной терапии.

Ульяна поворачивается ко мне: — Мясникова, ты-то как здесь оказалась?

Только открываю рот, как слышу голос Андерина:

— Ульяна!

Мы обе поворачиваемся к двери, где стоит Кирилл. Но смотрит он не на меня, а на Ульяну. Пристально, напряжённо.

— О, Кирилл, — быстро реагирует Ульяна, — тебе лучше вернуться к себе. Я скоро зайду, нужно сначала разобраться с ситуацией.

Кирилл медлит, взвешивая её слова.

— Хорошо. Я буду тебя ждать.

Дверь палаты тихо закрывается за ним. Я вытираю испарину со лба и делаю глубокий вдох. Пульс всё ещё учащённый.

— Ты же на больничном. Ну-ка брысь домой. Ходишь тут, мешаешься! — Ульяна ударяет меня в бок и подходит к зеркалу поправить макияж.

КИРИЛЛ АНДЕРИН

Значит, моей русалкой всё же была Ульяна!

Может, это действие лекарств? Иначе как объяснить, что Ульяна в моей памяти будто два разных человека?

Ладно запахи и тактильные ощущения. Тут мозг ещё может сыграть злую шутку. Но голос!

Голос человека трудно перепутать, как ни старайся.

А мне упорно кажется, что у девушки, которая спасла меня, был совсем другой тембр: мягче, теплее, с лёгкой искринкой в интонациях. У реальной Ульяны что-то более ровное, отстранённое.

Её губы были сладкие на вкус как мёд. Нет, слишком банально. Как карамель? Ближе, но всё равно не то сравнение.

Как молочный шоколад с орехами, именно так от неё пахло. Знакомый вкус, который я тоже очень люблю.

Или мне это опять померещилось?

В голове создался идеальный образ, собранный из обрывочных впечатлений и моих тайных желаний. Но когда я вижу реальную Ульяну, понимаю: картинка в моих фантазиях далека от реальности.

Возможно, всё изменится, когда зрение наконец вернётся ко мне полностью?

— Вот и я, — слышу, как Ульяна возвращается в палату. — Как ты себя чувствуешь?