Книга Ты и только ты, страница 55 – Лилия Хисамова

Спускаюсь вниз с теплющейся надеждой, что Раф встретит меня в гостиной, и у нас будет шанс попрощаться. Но на пути мне не попадается ни одной души.

На улице ждёт чёрный автомобиль. Не тот, что привёз меня сюда.

Сажусь на заднее сиденье, не глядя на водителя, натягиваю ремень безопасности. Расслабленно облокачиваюсь на кресло и прикрываю глаза, чтобы не расплакаться.

Порог дома я переступаю со странным ощущением. Как будто я это уже и не я. Даже дышу так, как будто делаю это впервые.

Родной дом мне больше не кажется таким уютным. Здесь всё пропитано тревожными воспоминаниями.

Весь день не могу найти себе места. Переодевшись в любимую одежду, хожу по улицам, разглядывая асфальт под ногами.

Мысли постоянно возвращают меня в дом Рафаэля.

В нашу первую встречу я прониклась к нему глубокой неприязнью. Считала извергом и бездушным монстром. Но судьба сыграла со мной странную шутку. Боксёр захватил мою душу в плен и теперь никак не хочет отпускать.

Наверное, это не нормально — мыслить, как я. Нужно пересилить себя и стереть из головы мысли, в которых постоянно вырисовывается образ Рафаэля.

На следующий день мне не хочется никуда идти и что-либо делать. С утра я захожу на кухню в поисках еды. Но, открывая холодильник, вспоминаю, что после похорон мамы ничего не покупали. Наливаю себе воды, чтобы заполнить пустой желудок. Услышав звонок в дверь, я оступаюсь, чуть не выронив стакан из рук.

Сердце начинает бешено колотится, словно за мной гонится стая волков. А вдруг…

Глава 27. Ева

— Евочка, ну наконец-то! — на порог заходит наша соседка Нина Васильевна, которая много лет тесно общалась с мамой. — Я из магазина возвращалась и увидела свет в вашем окне. Не поверила. Мы ведь уже собирались в полицию звонить.

— В полицию? Зачем? — я насторожилась.

— Отчаялись тебя найти. Виталика же вчера не стало, — голос женщины переходит на плач.

— Не стало… — замолкаю на полуфразе.

Отчим умер!

— Нина Васильевна, а Артур знает?

— Знает, он был вчера утром в больнице, а потом куда-то пропал. Я не могла дозвониться до тебя весь день. Чего только себе не напридумывала, — достаёт платок и вытирает слёзы, градом текущие по щекам. — Ты же не собираешься на себя руки накладывать?

— Нет, — еле шепчу.

Женщина бросается на меня и по-матерински стискивает в объятиях.

— Евочка, ты такая хорошая девочка. Всё будет хорошо! Мы соседями вчера сложились, кто сколько смог. Большую сумму набрали, на похороны должно хватить.

— Спасибо вам огромное.

Следующим утром на кладбище я хмурюсь, разглядывая людей, которые пришли проводить отчима в последний путь.

Пришли даже наши соседи, которые частенько жаловались, что Виталий, набравшись до скотского состояния, валялся на первом этаже не в силах добраться до квартиры.

Подруги мамы тоже здесь. Странно, не помню, чтобы при жизни отчима эти женщины как-то хорошо отзывались о нём. Скорее за спиной ругали за лень и нежелание помогать семье. Поэтому видеть сегодня здесь всех этих людей мне кажется несколько странным.

Пока мы прощаемся с Виталием, я постоянно чувствую на себе десятки взглядов, полных сострадания.

Нормальный человек на моём месте заплакал бы, чувствуя боль от потери члена семьи, но у меня в глазах нет и слезинки. Вместо того, чтобы биться в истерике, я делаю вдох свободы.