Книга Образцовый доктор, страница 27 – Татьяна Донченко

И как теперь попросить кого-то прийти к нам взять вещи? Ладно, зубные щётки и полотенца, но как искать в переполненных коробках, например, трусы?

— Хочешь, я помогу? Нас с Лёлькой сегодня выписывают, я могу купить тебе что-то, принести, тут ТРЦ недалеко.

— Правда? – я оживилась. Как я не подумала, что можно купить что-то новое в отделе домашней одежды. – Спасибо, но я даже не знаю, как-то неудобно… Может, я сама сбегаю?

— Не придумывай, будь рядом с ребенком. Я включу видеосвязь, буду все фоткать, все сама выберешь, если не доверяешь.

— Да не в этом дело, мне как-то неудобно…

— Неудобно писать стоя! – Она всплеснула руками, но осознав, что произнесла это слишком громко, затихла. Виновато оглядевшись, быстро закрыла рот печеньем. – Ну, заразы, чего ж они такие вкусные? – она понюхала их и аж закатила глаза от удовольствия. – Еще и с начинкой клубничной, сволочи! Я бы сейчас душу за лоточек клубники продала!

— А я бы – за зубную щетку, – грустно усмехнулась я.

Как мало мне теперь нужно для радости. Где все эти счета, планы, городские студии, менеджеры, которые только и делают, что бездельничают, и бесконечные отчетные письма? Всё это, кажущееся таким важным, теперь не имеет значения.

— √V»–^√–~√V–^√V–

Мы с Еленой проболтали почти все утро. Ее заботливый муж наприносил еды на целый батальон, и мы наелись до отвала, наслаждаясь чаем и разговорами. Выяснилось, что у нас почти одинаковые профессии. Я управляла дизайнерской мебельной студией, а Елена владела цветочным магазином и была ландшафтным дизайнером.

Я впервые за долгое время пообщалась со сверстницей как с обычной подружкой. Чувствовала себя потерянной, будто долго была вне общества. Удивительно, как быстро можно потерять связь с людьми.

Было грустно, когда пришло время выписывать Елену с дочкой. Мы успели подружиться.

Во время обхода Маша снова расплакалась. Она жаловалась на боль. Живот у нее снова вздулся, но теперь еще сильнее, чем раньше.

— Мамочка, вы, надеюсь, не кормили ребенка в первые часы после операции? – резко спросил врач. Я даже растерялась от его тона.

— Денис Юрьевич, – вмешалась Людмила Дмитриевна, как заведующая, – Мы всех родителей предупреждаем, что детей первые сутки нельзя кормить, что детки получают все необходимое с капельницами…

— Видал я ваши предупреждения, только что в седьмой одна идиотка рисовой кашей дочь пичкала, а она еще от наркоза не отошла! – ворчал мужчина-врач.

— Нет, я не кормила, – помотала я головой. – Она почти все время спит.

— Надо трубку поставить, не поможет – клизму, – строго проговорил он, завершив осмотр, и ушел к Зое. Ее мама настояла на операции, девочка плакала, обидевшись на мать.

— Может, узи сделать? – предложила Людмила Дмитриевна, с заботой глядя на меня и Машулю. Врач что-то проворчал и дал распоряжение медсестре сделать направление.

Я благодарно кивнула и присела к дочери, прижав ее к себе.

— Мамочка, животик болит.

— Знаю, милая, – я погладила ее по голове, волнуясь за нее. Чувствовала себя беспомощной. Лучше бы я заболела, забрала бы себе всю ее боль. Видеть, как страдает – невыносимо! – Сейчас тебе животик посветят, посмотрят что там у тебя болит.

— Где доктор? – спросила она, глядя на меня с надеждой, словно о Дедушке Морозе с мешком подарков.