Книга Образцовый доктор, страница 43 – Татьяна Донченко

— Да еще и мудак бывший, который не решает проблемы, а их создает, – холодно процедил он.

— Что-то вроде того…

Алексей смотрел на меня так же, как пять лет назад: пристально, словно раздевал взглядом. Но при этом оставался сдержанным, дружелюбным и невероятно тактичным.

— Сколько тебе лет? – спросила я, примерно прикидывая, что он мог быть почти на десять лет меня старше.

— Тридцать пять, – ответил он, но не задал встречный вопрос. Что я говорила о такте?

— Мне двадцать семь, – решила, что сама скажу.

— Я знаю, я видел твой паспорт, – лукаво ухмыльнулся он.

— А, ну да, точно, – он же бронировал номер и брал у меня документ.

— Ты не сменила фамилию, так и осталась Цветкова, – отметил он.

— Не хотелось как-то брать его фамилию… – все, я снова залилась пунцом.

— А какая у него фамилия?

— Молочный.

Алексей посмотрел на меня с удивлением, а потом вдруг расхохотался в голос.

Он запрокинул голову, и его смех, гулкий и искренний, заставил меня улыбнуться. В этом смехе было столько простоты и радости, что хотелось, чтобы он не кончался никогда.

Я чувствовала необъяснимую нежность, смешанную с щемящим восторгом. Какой же он заразительный!

— Теперь я понимаю, почему ты так странно реагируешь каждый раз, когда я тебя так называю, – немного успокоив смех, сказал он и принял новую чашку кофе от официанта.

— Нет, я же понимаю, что имеешь в виду шоколад… но звучит и правда немного… – не могла подобрать слова, не знала как описать свое отношение к этому прозвищу.

— Обещаю, больше так тебя не называть, Аленушка.

— Буду весьма признательна, Алешенька, – сощурившись сказала я, а он слегка поморщился.

— А я буду признателен, если ты не будешь продолжать называть меня так.

— Какие-то причины есть?

— Нет, просто мне не нравится.

— Алеша Попович? Как тебе? У тебя друга Ильи или Добрыни, часом, нет?

— Я далеко не богатырь, – покачал он головой и как-то грустно уставился в свою чашку. – И не благороден ни разу…

— Почему же? Ты работаешь детским врачом в государственной больнице, вместо того чтобы… Не знаю, просто сорить деньгами и курить кальян где-нибудь в Дубае, изредка приезжая на собрания и раздавая лещей никчемному директорату, или я не знаю, чем там люди с наследством занимаются… А ты лечишь детей.

— Мне нравится моя работа, – пожал он плечами, но за этой маской беззаботности проглядывала какая-то печаль.

— Ты говорил, что твой дед был владельцем фармацевтической компании и перед смертью хотел, чтобы именно ты возглавил её и смог что-то изменить… Удалось?

— Не совсем.

— Почему? – я не верила, что он не обладал такими качествами, в которые когда-то поверил его дед.

— Трудно что-то исправить, когда ты даже не пытаешься, – признался он и допив кофе отставил чашку. – Пойдем?

Вот и поговорили. Я видела его нежелание обсуждать эту тему, и мое любопытство только усилилось. Но я, конечно, не стала задавать вопросов о том, почему он считает себя недостойным быть благородным.

Я взяла сумочку и пошла за ним.

Он уверенно направился в сторону небольшого сквера неподалеку.

На ходу небрежно водрузил на нос солнцезащитные очки, и в этом жесте чувствовалась какая-то чертовски привлекательная пафосность. Он был похож на кинозвезду, сошедшую с экрана.

Пройдя несколько шагов вперед, он обернулся и протянул руку, приглашая меня последовать за ним. Его жест был полон ожидания и какой-то игривой самоуверенности.