Книга Образцовый доктор, страница 60 – Татьяна Донченко

Топ-модель мгновенно уловила аромат еды, доносящийся с кухни, и обернулась.

Увидев меня в обтягивающих велосипедах и топе, она брезгливо поморщилась и медленно окинула меня так, словно перед ней не человек, а… не знаю, ходячая грязь из-под ногтей.

Она вздернула бровь и визгливо спросила:

— А ты, мать твою, кто такая?

Незнакомка излучала такую волну высокомерия, что, казалось, воздух вокруг нее искрится от напряжения.

— Что ты делаешь в квартире моего Леши? – переспросила она, когда я не ответила на первый вопрос.

Мой рот приоткрылся, но из горла не вырвалось ни звука. Я чувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя лишь неприятную пустоту.

"Моего Леши"… Эти слова эхом отдавались в голове, стирая всё то волшебство, которое мы пережили этой ночью и уж тем более утром. Тепло его объятий, нежный шепот, касания, от которых по телу бежали мурашки – все это вмиг превратилось в пыль.

Она была ослепительно красива, в дорогом платье и с надменным взглядом. Она выглядела так, будто сошла с обложки журнала, а я… я чувствовала себя грязным пятном на ее безупречной картине мира.

— Ты что, язык проглотила? Я спрашиваю, кто ты такая? – ее голос звенел. В нем слышались сталь и неприкрытая угроза.

Что я могла сказать? Что я просто провела ночь с ее мужчиной, думая, что он свободен? Что позволила себе поверить в сказку, которая оказалась лишь мимолетным миражом?

Ее взгляд скользнул в сторону спальни, и в ее глазах вспыхнул огонь презрения.

— А, очередная охотница за его бабками? Думаешь, ты первая, кто в курсе про контрольный пакет акций? – она усмехнулась, и эта усмешка была хуже любого оскорбления.

— Наследством? Это то, которое дедушкино? – нахмурилась я, что за бред она несла? Какой еще пакет акций?

— Как ты узнала? Никто, кроме приближенных компании, не знает. Ты зря тратишь время.

В ее голосе звучала такая уверенность, такая непоколебимая вера в свою власть, что я невольно съежилась.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что я здесь из-за денег, – наконец, выдавила я, хотя мой голос дрожал. – Я просто готовила обед.

Она презрительно фыркнула:

— Я ни за что не поверю, что он нанял повара! Или кем ты себя тут считаешь? Лёша – мой, усекла?

— Теперь, вижу…

Ключи-то у нее, и загар тот же, что у него. Все очевидно.

Вот я дура! Размечталась. Сидела, пила кофе, представляла, как хозяйничаю на кухне, а Леша, я и Машуля – одна семья… С чего я так решила? Всего за одну ночь. Ну, ладно, – две.

— Не волнуйся, я сейчас уйду.

Я подумала, что мне всё равно придётся общаться с Кораблевым – ведь теперь он знает, что Машуля его дочь. И накрутила себя: представила праздники с ним, в компании какой-нибудь надменной мадам, а мы с дочкой снова одни, против всего мира.

Так хорошо было почувствовать присутствие настоящего мужчины, опору, надежное плечо, верить не хотелось, что все это я сама себе придумала. По сути Кораблев мне ничего не обещал.

— Поторапливайся, я жду, – рыжая сложила руки на груди.

И тут до меня дошло еще кое-что. В квартире не было ни одной женской вещи. Если бы Леша жил с ней, как она говорила, я бы заметила признаки женского присутствия. Да, была отдельная закрытая комната, и я догадывалась, что когда-то она принадлежала ребенку его жены. Но в ванной не оказалось ни геля, ни шампуня, ни крема, ни даже женской бритвы. Квартира выглядела типичным холостяцким убежищем.