Книга Я с тебя худею, страница 45 – Татьяна Донченко

— Пойдем, поддержи меня, — умоляет подруга с радостным блеском в глазах, — я почти уверена, что на следующий медляк меня пригласит Веремеев.

Я открываю рот, но ничего не говорю. Кошусь на Стаса, понимая насколько ему неприятно это слышать. Олег Веремеев — тот самый парень из параллельной группы, от которого Маруська сходит с ума два последних года. И ее сосед в курсе всех подробностей.

— Ты в этом уверена? — глупая попытка свернуть разговор. Не потому, что не хочу обсуждать этого парня, а потому, что вижу несчастные глаза Стаса.

— Считаешь мне показалось? — в голосе Маруськи звучит явная обида.

Она бросает понимающий взгляд на парочку воркующих голубков: Аксенова и Оленьки, и возвращает внимание на меня. На лице разочарование и обида, помноженная на два.

— Я просто хотела вытащить тебя отсюда, чтобы ты прекратила зажирать дыру в сердце, — я не узнаю ее голоса за едкими словами, — что скажет на это Соколов?

— Он не узнает, — я обвожу рукой зал, — его здесь нет.

— И тебе не хочется узнать почему?

Я физически ощущаю тяжесть от упрека, с которым она смотрит на меня. Нашу игру в гляделки прерывает громкий смех Аксенова, Пантеры и «Бьюкенен».

— Ну и продолжай сидеть тут и проворачивать нож в ранах! — фыркает Маруська и встает, желая уйти, но ей мешает Стас.

Он с неловкостью отходит в сторону, а Маруська натыкается на него. Она издает громкий звук, похожий на рычание и шагает в другую сторону. И ровно в этот момент Стас делает то же самое. Маруська вновь на него натыкается.

— Стасян, если ты сейчас же не уйдешь с дороги, я покажу на тебе прием, которому обучилась на курсах самообороны! Говорят, у меня отличный удар правой.

Бедный сосед отскакивает от разъяренной девушки, неуклюже поправляя очки, сползающие с переносицы. Я давно говорила, что он похож на Безухова, которого сыграл Бондарчук в «Войне и Мир». А именно сейчас он — вылитая его копия. Только намного моложе.

— И кстати, — Маруська задерживается, наклоняется ко мне и тычет меня в грудь указательным пальцем, — он действительно хочет пригласить меня!

Я моргаю и провожаю ее ошарашенным взглядом. Стас виновато смотрит на меня, как будто чувствует, что все что произошло между нами с Маруськой — его вина. А что вообще между нами, блин, произошло?

Сижу и прокручиваю в голове последние пять минут и пытаюсь сообразить: стоит ли мне пойти к Маруське извиниться или потребовать извинений от нее?

Хочу отдать им обоим должное, им удалось отвлечь меня от Аксенова.

— Что-то ты притихла совсем, — замечает Мишина, возвращаясь за стол.

Я перевожу на нее рассеянный взгляд и не слышу, как она рассказывает о том, что творится на танцполе.

Ее красная помада и даже родинка над губой исчезли. Я невольно перевожу взгляд на ее парня и понимаю кто тому виной. Молодой человек садится рядом с ней и без стеснения вытирает свои губы салфеткой, на которых еще остаются красные следы.

— Голова разболелась, — с ужасом осознаю, что и на «Дейзи Бьюкенен» тоже давно нет помады. Да и вообще она и ее «принц в белом» куда-то уходят, незаметно для всех, не прощаясь. На глаза наворачиваются слезы, которые я держала в себе весь вечер.

— А может причина в… «кое-ком»?

Я таращусь на хитрое лицо Маши, не понимаю, когда и как успела себя выдать. Если хоть кто-то из «Цензоров» узнает о моих чувствах к преподавателю — мне конец. Мишина смотрит на мой сотовый, который я почему-то крепко сжимаю в руках.