Книга ФАКультатив, страница 112 – Татьяна Донченко

— Мне жаль, что я ничего не помню! Но я рада, что это был ты! — проревела она в мое плечо. — Теперь я, хотя бы знаю, что это не какой-то урод, который пользуется девушками и кидает их, не оставляя даже записки.

— Если это камень в мой огород, то я оставлял.

— Серьезно?

— Да, на одном из твоих цветных стикеров, что-то вроде «Прости, что не стал будить, мне нужно срочно бежать» и свой номер.

— И где эта записка? Я ничего не видела.

Кажется, этот разговор здорово отвлек ее от рыданий, я воспрял духом:

— А черт ее знает! Спроси у малышек Даниловых, или у их родителей, да хоть у кота! У тебя там вообще не комната, а гребанный проходной двор!

Марьяна засмеялась сквозь плачь и поднялась, чтобы посмотреть на меня. Я продолжил аккуратно смахивать ее слезы, которые теперь лились уже не так часто.

— Когда я понял, что звонка от тебя не дождусь, подошел к тебе сам, но ты меня здорово отшила.

— Я этого не помню, — шмыгнула она носом. — Я тогда себя так презирала за то, что переспала с кем-то по жесткой пьянке.

— Во второй половине вечера, ты была в отличной форме, поверь, — мягко улыбнулся я. — Не страдаю сомнофилией или чем-то вроде этого.

— Почему я не помню тебя потом? Да, я припоминаю, что ко мне кто-то подкатывал, но я даже не смотрела, кто именно. Мне было плевать.

— Ну, так этим приставучим кем-то был я.

Марьяна заключила мое лицо в ладони и серьезно посмотрела в глаза. Я до сих пор не мог поверить, что она отреагировала на этот разговор именно так, в своем стиле. Понимающая Марьяна со своей собственной логикой и необычным видением этого мира. Почему она не надавала мне пощечин — ума не приложу.

— О, ты же тогда не знал, что я тебя не помню! — вдруг осознала она и в порыве чувств чмокнула меня в губы. Я ощутил вкус ее слез, хотел зацеловать все ее заплаканное, милое лицо. — Мне так жаль. Если бы я тебя помнила, все было бы по-другому. Я бы никогда тебя не продинамила.

— А мне жаль, что этот разговор состоялся только сейчас. Сначала я сам был в шоке, когда узнал, что ты на самом деле меня не помнишь, а потом… — с тяжелым вздохом, я махнул рукой. — Хотя, проехали, мне нет оправданья.

Марьяна смотрела на меня с нежной улыбкой, сияющим, все еще блестящим от слез взглядом:

— Ты походу не догоняешь, что я сейчас чувствую?

Я помотал головой:

— Злость?

— Ботаники и правда порой тупят, — снисходительно вздохнула она.

— Просвети меня.

— Помимо всего прочего, если отбросить все чувства, которые к этому еще примешаны… Никит, я сейчас очень счастлива! Ты был моим первым. Я знаю, какой ты. Ты бы никогда не обидел меня, и теперь я только догадываюсь, каким чудесным был первый раз… А, кстати, каким он был?

— Чудесным, — улыбнулся я, говоря совершенно искренне.

— А поподробнее? А то я, знаешь, что-то запамятовала… — теперь она шутит.

— Помимо некоторых неловких моментов… — я состроил гримасу, а она хихикнула, — и помимо моей разбитой губы, из-за которой я не мог тебя даже поцеловать… Все прошло и правда идеально.

— А я тоже так сказала?

— Да, цветочек, слово в слово.

— А что за неловкие моменты? Расскажи.

Она смотрела на меня как на Санту, который собирается вручить ей подарок за хорошее поведение.

— Ну, я слегка запаниковал в момент, когда сделал тебе больно.

— Ты сделал мне больно? Ни за что не поверю! Как?