Книга Имран. Заберу тебя себе, страница 38 – Лена Голд

Я смотрю на него, не понимая. Сейчас? Сейчас, когда я не нахожу себе места?

— Имран…

— Говори. Проговаривай мысли вслух. Это поможет не погружаться в то, чего ты пока не можешь изменить.

И я начинаю говорить. Сначала сбивчиво, потом всё увереннее. О лоджиях, которые должны быть не просто балконами, а продолжением жилого пространства. О перераспределении света, о «дышащих» планировках. Я говорю о доме, в котором хотела бы жить сама. Он слушает, иногда задаёт короткий, уточняющий вопрос. И это странным образом работает. Мой ум, цепляясь за знакомые профессиональные категории, понемногу отползает от края паники.

Звонит телефон Имрана.

— Да. Отменяем. Перенесите на следующую неделю.

Пауза.

— Все. Я сегодня недоступен. Все решения у Захара.

Ещё один звонок.

— Нет. Консорциум может подождать. Отправьте им мои извинения и корзину от «Идеи». Включите в счёт.

Он отменяет встречи одну за другой. Я знаю, насколько это важно. Эти звонки — отзвуки того мира, который вращается вокруг него и его решений. И он без колебаний останавливает этот мир ради того, чтобы быть со мной.

Внимательно смотрю на его профиль, на сосредоточенное, каменное лицо, и чувствую, как в груди, рядом с ледяным комом страха, теплится что-то новое, хрупкое и пугающее.

Через двадцать минут пути телефон Имрана вибрирует снова. Он слушает собеседника, его лицо ничего не выражает.

— Понял. Спасибо.

Он кладет трубку и на секунду поворачивается ко мне.

— Максим на связи с главврачом. У твоей матери подтверждённое сотрясение мозга и трещина теменной кости. Сознание возвращается, но она дезориентирована. Операция пока не требуется, однако за ней установлено круглосуточное наблюдение. Твой отец, — он произносит это слово с лёгким, но различимым презрением, — задержан. Возможно, сестра написала заявление. С ним сейчас разбираются. В палате с ней твоя сестра.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Ужас от диагноза смешивается с диким облегчением: она жива, приходит в себя, этот… А отец… Видеть его не хочу!

— Спасибо, — шепчу я.

— Не за что, — коротко отвечает он. Потом, после паузы, добавляет: — В этой больнице есть хорошее нейрохирургическое отделение. И… хорошие связи. Будут присматривать, не волнуйся. И все будет хорошо.

Это не пустые слова утешения. Это факт, который он установил. Я так хорошо чувствую себя рядом с этим человеком — словами не передать. Так и тянет признаться ему, но… Не могу.

Именно о таком мужчине я всегда мечтала. Однако не доводилось познакомиться. Да, до свадьбы Имран был холодным, даже… порой непонятным. Но сейчас я действительно ни о чем не жалею.

Мы попадаем в бесконечную пробку на Садовом кольце. Нервы снова натягиваются. В тишине он снова начинает говорить. Но уже не о работе.

— Моя мать, — произносит негромко, глядя на красные огни стоп-сигналов впереди, — была похожа на тебя. Не внешне. Упрямством. Умением видеть суть.

Застывает, желая услышать каждое слово. Его мама что, умерла? Почему он говорит о ней в прошедшем времени?

— Она была архитектором. Тоже могла одним взглядом найти изъян в самом идеальном, с точки зрения других, проекте. Все, что я знаю — в основном благодаря ей. Научила, что прочность конструкции важнее ее внешнего блеска. И что любая система, будь то здание или бизнес, должна иметь «буферные зоны». Пространства для маневра, чтобы не треснула при первом же давлении. И сейчас ты, можно сказать, повторяешь ее слова.