Книга Имран. Заберу тебя себе, страница 39 – Лена Голд

Молчу, боясь спугнуть момент откровенности.

— Она рано умерла. Не выдержала таких… нагрузок. Постоянно была в работе, часто нервничала. — голос Имрана на миг становится жёстче. Он откашливается. — Поэтому я знаю, что ты чувствуешь. И знаю, что твоя мать, позволившая тебе сбежать от нелюбимого, — сильная женщина. Таким женщинам нужно просто дать правильную поддержку в нужный момент.

— Соболезную.

Слёзы, которые я с таким трудом сдерживала, наконец катятся по щекам. Но это не слезы беспомощности. Это облегчение, что кто-то понимает. Понимает без слов. И этот кто-то — Имран Карахан.

Я протягиваю руку и касаюсь его руки, лежащей на рычаге коробки передач. Он не отдергивает её. Через секунду его ладонь разворачивается и накрывает мою, сжимая её с такой силой, что кости слегка хрустят. Он дает слово. Обещание, что я не одна.

Когда мы наконец подъезжаем к массивному, мрачному зданию городской клинической больницы, я уже дышу ровнее. Паника не ушла, но её смягчила странная смесь из благодарности и… любопытства к нему. К человеку, который за несколько часов превратился из невольника в супруга, из хозяина — в союзника. А сейчас, в этой машине, становится чем-то гораздо более важным. Опорой.

Он паркуется, выходит, обходит машину и открывает мне дверь.

— Готова? — спрашивает.

Я киваю и выхожу, поправляя пиджак брючного костюма.

— Готова, — говорю. Моя рука сама находит его.

Наши пальцы сплетаются. Мост между двумя людьми, которые только что начали выстраивать свою общую, новую и такую важную конструкцию. Мы идём вперёд, навстречу боли и страху, но… я сейчас точно не одна.

Входим в здание. Тут пахнет антисептиком. Сердце колотится, но уже не так бешено. Имран не подходит к ресепшену. Он идёт настолько уверенно, создается впечатление, будто знает этот маршрут наизусть.

А я ничего не спрашиваю. Просто иду рядом, чувствуя, как взгляды медсестер и санитаров скользят по нам.

Лифт, третий этаж. Длинный коридор с закрытыми дверями. Сразу вижу Алису, которая сидит, сжавшись в комок, на жестком диване у двери в палату 307. Она выглядит такой потерянной и хрупкой, что ком в горле сжимается с новой силой.

— Алиса!

Сестра поднимает голову. Её лицо заплаканное, опухшее. Она вскакивает, и мы бросаемся друг к другу, смыкаясь в крепком, болезненном объятии. Она дрожит, как осиновый лист.

— Как мама? Что говорят? — шепчу я ей в волосы.

— Не знаю, не знаю… Она ненадолго приходила в себя, что-то говорила, но невнятно… Потом снова… — голос сестры срывается.

Я крепко обнимаю её, глажу по спине, но мой взгляд прилип к номеру палаты. За этой дверью находится моя мама. Которая пострадала из-за меня. Совесть мучает, разрывает сердце в клочья. Хочется реветь от бессилия.

Дверь палаты неожиданно открывается. Выходит мужчина в белом халате, с умным усталым лицом и очками на глазах. Его взгляд сразу же находит Имрана. И… на губах врача появляется лёгкая, но такая искренняя улыбка.

— Здравствуй, Имран.

Имран делает шаг вперёд, пожимая протянутую ладонь.

— Рад видеть, Владислав.

Они знакомы. Карахан знаком с нейрохирургом, раз назвал его по имени.

Врач говорит спокойным, профессиональным тоном, но в его глазах читается искренняя озабоченность.

— С пациенткой на данный момент всё хорошо. Угроз жизни нет. Но ударилась сильно. Будем надеяться, что в ближайшее время всё стабилизируется. Паниковать точно не стоит.