Книга Проваливай дядя, или Ох уж эти ландыши, страница 8 – Дарья Дятлова

— Ты Анатолий Белый?! — вот это я даю… не узнать самого знаменитого боксёра? — Тот самый Белый?

— А что не похож? — да я с ним как-то не встречалась вживую никогда, потому что его мой папаня тренировал, а мне всё, что с отцом связано вообще не интересно.

Тем более, что, когда я всё-таки смотрю бои, морды у них такие побитые, что разглядеть лицо практически невозможно.

— Пошли уже! — расстроилась ли я, что он профи…, да ни капли, победит молодость, потому что Анатолий постарше меня будет, причём намного.

Неудобно старичка бить, но тут уж каждый сам за себя, жизнь такая.

Пролезла между канатами и стала надевать перчатки, сканируя его фигуру и намечая области физического поражения.

Бились по-настоящему, не поддаваясь ни разу, такие уж мы люди — боксёры.

— Ах ты так да? — херачу ему под дых, отскакивает, но я всё же успеваю добавить ещё по корпусу и это было для него ощутимо.

— Всё-таки ты меня сделала! — и правда, мы же до пятого касания.

— Ну так иди на кухню, Толик Белый! — стучу перчаткой о перчатку, с вызовом на него уставившись. — И не забудь, что мне предпочтительней курицу.

— А может всё-таки ты? Готовить же не мужское дело, — ой, а глазки-то состроил, со мной такое не проходит.

— Мужчиной будь, проиграл, будь готов отвечать.

— Ох и нравишься ты мне, Маша! — и снова на плечо и понёс из зала.

— Толик, ну это уже даже не смешно, быстро меня на место поставь! Мне переодеться надо!

— Начистишь лук и пойдёшь!

Твою мать! Кто вообще придумал использовать лук? Это же издевательство какое-то.

Слёзы градом льются из глаз. Хотелось бы послать этого Анатолия, хлопнуть дверью и убежать хотя бы в ту комнату, в которой я проснулась, но этот хитрый лис на слабо меня взял.

— Нет, если для тебя это так трудно, можешь и не чистить.

Трудно? Для меня? Для Марии Елизаровой нет вообще в этом мире ничего трудного!

Поэтому молча глотаю слёзы и чищу третью луковицу, куда столько-то… сказал четыре надо.

Смотрю на него, стоящего возле плиты, мясо в сковороде помешивает так, словно что-то шедевральное готовит.

— Всё! — мамочки наконец-то.

— А теперь надо порезать полукольцами.

— Что? — издевается что ли?

— Да-да, нарезать полукольцами.

— Как это…

— Машенька, — подошёл близко, взял нож и луковицу, отрезал сначала большой круг и надел себе на уши по кольцу лука… видимо, часто на ринге по башке получал, отбили совсем, а потом показал, как это полукольцами. — На ринге ты, конечно, бесподобна… и вне его тоже, но на кухне от тебя вообще никакого толку.

Когда говорил «и вне его тоже», Толик красноречиво уставился на мои полные груди, которые так и норовили вывалиться из его боксёрской майки… говорила же, что мне переодеться нужно.

— Всё поняла, давай я сама, — забрала у него дощечку с луком.

— Неужели тебе не хочется научиться вкусно готовить?

— Зачем? — разговор о моих способностях в поварском деле уже начал меня изрядно утомлять.

— Ну хотя бы затем, чтобы баловать своего любимого мужчину, например, слышала же, что нас так можно завоевать без усилий.

Ага щазз…

— Балует парень пусть меня сам…, а для себя и правда можно было бы, некогда просто.

— Вот смотри, как я делаю и учись, завтра на обед приготовишь мне такое же.

Снова вернулся к сковороде, ловко ею встряхнул, переворачивая мясо и улыбнулся мне такой улыбкой, что даже забыла, что ненавижу своего тюремщика.