Книга Дровосек для Наташи, страница 3 – Айя Субботина

— Это — Вицык. Кот. Виски по паспорту, но ему плевать, он не слышит. — «Борода» вытирает лоб тыльной стороной ладони. — Прости за вид, я прямо с объекта. Машина ждет, поезд через сорок минут.

Вот так и на «ты» — а разрешение кто спрашивать будет?

Он говорит быстро, рублено, как будто экономит слова.

Достает телефон.

— Номер карты? — Смотрит на меня как гражданин майор, ей-богу.

Я как-то на автомате начинаю диктовать — у меня он в голове, на память, я вообще много чего помню, профессия такая, что нужно знать по именам всех мам, пап, бабушек, дедушек, домашних животных и всех персонажей фильмов про супергероев. Запомнить номер своей же карты вообще не сложно.

Через тридцать секунд приходит оповещение из интернет-банкинга.

Я смотрю на сумму — и чувствую, как в щеки ударяет стыд.

Я столько отпускных не получила!

— Это много, вы с ума сошли! — Вообще-то я как раз собиралась сказать, что никакие деньги мне не нужны. Зачем только продиктовала номер?! Вот все дело в его взгляде — прям как у нашего предыдущего директора, ему хотелось как батюшке исповедоваться.

— Я скинул тебе название корма — Вицык только такой жрет, от другого его тошнит. Вот, — ставит баул рядом, — лоток и наполнитель. Вот, — на стол «падает» наличка в виде двух крупных купюр, — это на такси. Телефон мой у тебя есть, но со связью будет напряженно.

— Почему? — снова спрашиваю на автомате, почему-то думая, что этих денег на такси хватит, чтобы пару недель устраивать рандеву по городу. Не говоря уже о том, что мне тут пять минут до дома легкой походкой.

— Буду в таких ебенях, что там даже птицы не поют, — не сильно фильтруя слова, говорит он.

Я морщусь — терпеть не могу мат!

Но Валерий или не замечает, или замечает — но ему вообще все равно.

Я смотрю на него снизу вверх и чувствую себя первоклашкой, которая забыла сменку.

— А… надолго вы... пропадаете? — выдавливаю еле-еле.

— Месяц. Может, полтора, — басит Борода с телом снежного человека. Хмурится, еще раз осматривает меня с недоверием. — Ты какая-то… мелкая. Справишься? Вицык характерный. Если наступишь на хвост — орать будет так, что соседи полицию вызовут.

— Я справлюсь, — обижаюсь я, выпрямляя спину и задирая нос. — Я учительница. Я справляюсь с двумя десятками первоклашек одновременно. Один кот меня не напугает.

Валерий вдруг усмехается. Улыбка у него странная — короткая, почти незаметная в бороде.

— Учительница, значит? Наташа с котиками. Классика.

Он уже разворачивается, чтобы уйти, явно считая дело сделанным.

— Вообще-то, — зачем-то вдогонку говорю я, сама не понимая, какая муха меня укусила, — я — Наташа с белочкой.

Валерий замирает у самой двери, медленно оборачивается, оглядывает меня еще раз — от моих аккуратных мокасин до ленты, которую я вплела в рыжую косу. Взгляд задерживается на моем лице лишнюю секунду.

— С белочкой? — переспрашивает он, и в его глазах вспыхивает какой-то странный, ироничный огонек.

— У меня сумчатая летяга, — быстро поправляю я, с запозданием понимая, что мои слова, вообще-то, можно прочитать с совсем другим смыслом. И, кажется, Дровосек именно так их и понял.

— Ну, удачи тебе, Белочка, — еще одна эта его странная микро-улыбка. — Присматривай за Вицыком.

Дверь за ним закрывается — с грохотом, хотя он вроде бы и не нарочно.