Книга Пухленькая Рыженькая, страница 28 – Алекс Мара

Мы стоим рядом и смотрим на трогательно сопящего котёнка.

— Как часто ты приносишь домой таких одиноких и нуждающихся?

— Бывает. Например, тебя привела в выходные.

— Да, привела. Я хорошо об этом помню, — говорит вдруг изменившимся, глубоким голосом. Наклоняется очень близко и вдыхает мой запах. — М-м-м… От тебя так сладко пахнет.

— Это, наверное, смесью для малыша.

— Нет, пахнет тобой. — Его голос срывается. Он делает глубокий вдох и отстраняется, а я уже заведена до предела. Его близость делает со мной что-то весьма опасное и неконтролируемое.

Подаюсь ближе к Диме, но он меня останавливает.

— Ксюша, ты даже представить себе не можешь, как сильно меня к тебе влечёт. Но я не хочу, чтобы ты думала, что я здесь только для этого. Я пришёл, потому что хотел с тобой поговорить. Между нами всё должно быть правильно, я буду за тобой ухаживать. Давай я куплю билеты в театр?

Прижимаюсь к нему всем телом, прикусываю мочку уха.

— Пойдёшь домой, купишь билеты в театр, а дальше что? Знаешь знаменитое высказывание? Рождённый трахать дрочить не должен.

— Чьё это, интересно, высказывание? — Дима усмехается, но голос низкий, ломкий.

— Моё личное.

— Ксюша… — Подхватывает меня под попу и спешит в спальню.

Севастьянов отказывается от меня уходить.

Я пытаюсь от него избавиться с одиннадцати вечера, а он присосался к моей груди, как пиявка, и его не сдвинуть. Говорит, будет так спать. А у нас не те отношения, чтобы храпеть друг другу в уши. Я свой храп храню для любимого и единственного, подарю ему в брачную ночь.

Трясу Севастьянова за плечо. Говорю, что хватит уже, напрыгались, наездились на всех аттракционах, и ему пора домой. Он причмокивает в ответ и кладет шаловливую руку мне между ног, намереваясь запустить очередной аттракцион.

— Не-не-не, отставить! Я в операционной с утра, — ворчу, хотя вообще-то мне все нравится.

— И что у тебя будет за операция? — Поцелуями спускается в южном направлении.

Провожу ладонью по его паху и отвечаю невинным тоном.

— Кастрация.

Это слово ожидаемо отвлекает его от посягательств на мои девичьи красоты.

— Да, для такого дела лучше выспаться, — соглашается со вздохом.

Устраивается рядом на второй подушке, удобненько так… собирается здесь спать?!

— Севастьянов, ты намеков не понимаешь, что ли?

— А ты?

— Я? Ты-то на что намекаешь?!

— На то, что я хочу остаться у тебя! Можем просто спать вместе, необязательно всю ночь кувыркаться. Хотя… Я как раз собирался спросить тебя о твоей тайной сексуальной фантазии.

— Ничего тайного у меня нет, я исполняю все свои желания, — ворчу, но при этом не могу не спросить в ответ. — А у тебя есть несбывшаяся фантазия?

— Есть.

— Тебя пытать, чтобы ты мне о ней рассказал?

— Нет, почему, я и так расскажу. Моя фантазия касается первой брачной ночи. Моя жена заходит в спальню, на ней белое свадебное платье. Вокруг нас свечи и цветы… Угадай, что дальше?

— А дальше ты опрокидываешь ее на кровать лицом вниз, задираешь платье и с размаху вставляешь ей на всю глубину. Вбиваешься в нее, а она подмахивает тебе попкой и стонет во весь голос…

— Нет!.. Чёрт… Ну вот, теперь я об этом думаю. Это даже лучше, чем моя фантазия.

— Ага, теперь и я об этом думаю. Слушай, а твоя фантазия обязательно должна происходить в брачную ночь?