Книга Контракт на любовь, страница 2 – Лолита Моро

— Зачем?

— Затем, что ты мне должен. Сумма приличная. Тянет на брачный контракт. Может быть, ты передумал?

Матильда обошла кресло и замолчала где-то позади. Я невольно повел плечами. Стало неуютно и холодно спине.

Где-то пару недель назад, она сказала, что готова взять меня в мужья. Лет на пять, а там посмотрим. Я сразу ответил, что только через мой труп. Вроде бы она тогда обиделась. Я решил, что разговор окончен. Но нет.

— Нет.

— Ну нет, так нет, — неожиданно легко согласилась деловая женщина. — Я решила пристроить тебя в аренду на пару месяцев. Если дело пойдет, то ты сможешь расплатиться за год-полтора.

— Я не понял. Что значит в аренду? — я слегка напрягся, еще не верил до конца.

— Прекрати строить из себя третьеклассницу, Белов! Хотя сейчас третьеклассницам уже не надо объяснять простых вещей. Заключаются контрактные отношения. В документах регламентируется практически все. От того, что говорить за завтраком и вплоть до количества и глубины поцелуев. Почитай документ, там все подробно описано.

Матильда помолчала. Потом добавила:

— Если ты думаешь, что я налаживаю тебя в мужской эскорт, то да. Это правда. Не хочешь быть законным мужем, дуй в проститутки. Впрочем, всякая девушка имеет священное право передумать. В час дня мы отбываем на смотрины. Время у тебя есть, Белов.

— Надень этот костюм. Трусы не надо! — командует Тильда.

Я подчиняюсь. Какая, в жопу, разница? Синий костюм, белая рубаха. Наощупь ткань смахивает на шелк, я не разбираюсь в этом. Кажусь сам себе цыганом без лошади. Волосы отрасли почти до плеч. Я хотел коротко подстричься, но Мотя не позволила.

— Когда ты пятерней зачесываешь пряди назад, это феноменально красивый жест.

— Носки? — я озираюсь. Словно носки были, но смылись только что.

— Не положено. Не нуди, Белов. Делай, что тебе говорят.

Матильда расхаживает по комнате в черном белье. Туфли, правда, надеть не забыла.

— Ты не передумал?

Я ухожу к огромному стеклу стены. Там внизу шевелится Город. Ближний свет фар уже заметен. Вечер.

— Я спрашиваю, Бельчонок, ты не передумал?

Я не оборачиваюсь. Уличные фонари длинными цепями зажигаются один за другим. Красиво.

— Ты, о чем?

— Иди ко мне, — командует женщина.

Приходится обернуться. Мотя смотрит мне в глаза и медленно стягивает трусы.

— Иди скорее.

— Перед смертью не надышишься, сори, не натрахаешься, доктор Бауман, — ухмыляюсь я. — сдается мне, что мы опоздаем.

— Скотина ты, — Мотя злится, но трусы возвращает на место.

Надевает черное платье с красной шелковой розой на бюсте.

— Это траур или Кармен?

Она награждает меня злющим взглядом. Как будто, это я все придумал, затеял и теперь опаздываю.

— Кармен в трауре, — заключаю я.

Она замахивается, чтобы дотянуться до моего зада. Я успеваю перехватить белую ладонь с алыми ногтями левой рукой и заряжаю по кружевным ягодицам правой. С чувством, не жалея.

— Сволочь! Бездомный, беспаспортный, безработный! — шипит Тильда. Потирает пострадавшую часть тела, идет к машине.

— Агент Буратино к вашим услугам, мадам!

Я успеваю распахнуть перед дамой дверь.

— Клоун!

Уничижительный взгляд и дама обходит автомобиль. Сама садится за руль. Сама, все сама, бедняжка. Я сажусь на заднее сиденье. Мотя рвет мерседес с места.